Стенограмма заседания ЭГ 20 от 26 апреля 

А.В. Данильцев: 
Добрый день, уважаемые коллеги. Мы рады приветствовать вас сегодня на нашем мероприятии, которое проводят совместно Центр АТЭС и Институт торговой политики Высшей школы экономики. Мы рады вас всех видеть, и надеемся на нашу с вами плодотворную работу. Слово предоставляется Директору центра АТЭС Кадочникову Павлу Анатольевичу.

П.А.Кадочников: 
Спасибо большое, Александр Владимирович. Как вы все знаете, в двенадцатом году Россия принимает председательство в АТЭС. И в предварительном варианте, в той концепции  председательства, которая сейчас утверждена Президентом Российской Федерации в январе этого года, одним из четырех приоритетов записана региональная экономическая интеграция. Понятно, что с учетом того, что Россия пока еще не член ВТО, с учетом того, что мы обычно не очень активны в обсуждении этой темы, другими экономиками тема считается для России неудобной. И здесь одна из идей руководителей, когда эта тема декларировалась в качестве одной из основных тем председательства, была в том, что, во-первых, у нас довольно высокие шансы присоединиться к ВТО в этом году или в начале следующего, а во-вторых, все-таки у нас в стране, и в нашей науке, и в экономической политике, и просто в политике, накоплен достаточный опыт для того, чтобы эту тему сделать удобной, то есть проявить определенные компетенции, увлечь страны АТЭС  общими инициативами и этот вопрос на серьезном уровне в период российского председательства обсудить. Для содержательного наполнения и организации подобных дискуссий по поручению Игоря Ивановича Шувалова в конце прошлого года в Российской Академии Народного хозяйства и госслужбы был создан Центр исследований АТЭС. Директором центра является Игорь Сергеевич Иванов, наш бывший министр иностранных дел, я являюсь исполнительным директором Центра. И нашей задачей помимо поддержки исследований, помимо подготовки аналитических материалов для наших официальных представителей в рабочих органах и в мероприятиях АТЭС, является проведение подобных совещаний, обсуждение в экспертном кругу текущих и перспективных вопросов Российского председательства. 
Это уже наш четвертый стол. Мы уже проводили круглые столы по трем остальным приоритетам: по модернизации, по транспорту, по продовольственной безопасности. Опыт показывает, что дискуссию правильней строить из двух частей.  Первая - это, все-таки, обсуждать интересы России в регионе. И второе - как мы эти интересы будем реализовывать, достигать наших целей при помощи инструментов, которые заложены в АТЭС. И в соответствии с этим, уважаемые коллеги, просьба высказываться именно в таком ключе. Потому что в перечне наших интересов в регионе не все наши интересы могут быть явным образом озвучены в АТЭС. АТЭС - это специфическая международная организация, консенсусный форум. Это форум со своими традициями, и то, как там обсуждается вопросы, накладывает определенные обязательства, ограничения на его участников. Поэтому интересы России - это большой сложный важный вопрос, по которому надо определиться. И использование механизмов в АТЭС для достижения этих интересов - это вторая часть. 
Регион достаточно интенсивно развивается. Оценки за 2010 год, даже по сравнению с 2008, то есть со спадом в 2009 и с восстановлением после кризиса в 2010, показывают, что если у нас Европейский союз по ВВП упал на 2%, по экспорту на 3% с небольшим, Северная Америка вышла примерно в ноль и по ВВП, и по объему экспорта, то в АТЭС общий рост за два года с учетом падений и последующего роста составил больше шести процентов, по экспорту почти двенадцать процентов роста за два года. Это, конечно, сильно смещает и экономический центр, и центр влияния в сторону азиатского региона. И поэтому только дополнительно  усиливает роль этого вектора и в наших интересах, и в том, как вообще в мире выстраивается глобальная торговля, как происходит глобализация.  
Понятно, что в интересах России, АТЭС и азиатско-тихоокеанские регионы только один из векторов интеграции. У нас есть своя достаточно интенсивная история на постсоветском пространстве. У нас есть давняя с разной степенью интенсивности возобновляющаяся дискуссия с интеграцией на европейском векторе. И понятно, что мы,  в целом, хотели бы эти форматы совмещать, но, по-видимому, это не получится на всех направлениях. И вот как раз одна из целей сегодняшнего обсуждения - это понять, если мы говорим про АТЭС, то на каких направлениях интеграция целесообразна и, соответственно, в какой степени и по каким вопросам. И, учитывая, что сам регион занимает важную роль, и вообще эти обсуждения в формировании перспективной международной позиции России, мы сегодня это заседание круглого стола специально совместили с приглашением участников экспертной группы международной позиции России, которая работает над целевым видением двадцатого года по поручению Председателя Правительства.  
Круглый стол наш, помимо научного любопытства, которое как показали обсуждения очень велико, носит и практическую направленность. Уже в последней декаде мая  будет встреча министров торговли стран АТЭС, где будет присутствовать наш Министр экономического развития Набиуллина Эльвира  Сахипзадовна. И ясно, что та повестка, которую предложили Соединенные Штаты, о ней я чуть позже скажу, как раз она будет получать развитие. И в этом смысле нам, конечно, уже сейчас нужно и критически важно понимать, что мы хотим в АТЭС, какие интересы мы должны отстаивать в АТЭС и по поводу каких вопросов мы должны возражать. Ясно, что набор вопросов, которые сегодня предлагается обсудить, которые сейчас являются текущей повесткой для АТЭС определен. Первое - это, как я уже сказал, желание России, в связи с присоединением ВТО с новых горизонтов взглянуть на то, что происходит в мире в части глобальной региональной интеграции. Понятно, что есть проблемы с переговорами по дохийскому раунду ВТО.  Понятно, что есть усиливающиеся тренды по  региональной интеграции в мире. Понятно, что есть политическая поддержка дохийского раунда и декларации о том, что все страны всячески поддерживают скорейшее завершение переговоров, но, вместе с тем, уже сейчас возникают инициативы и вопросы «А что дальше? И в каком формате это обсуждать?». И поэтому та инициатива, которая прозвучала в виде буквально двух слов в Декларации лидеров - это инструменты интеграции  и торговой политики следующего поколения, Next Generation. Вот  сейчас, буквально в ближайшие недели, она будет получать развитие и наполнение. И поэтому предложение по тому, что включать в это понимание «инструментов следующего поколения» чрезвычайно важно. Коллег просим по этому поводу высказываться. 

Есть набор традиционных вопросов для АТЭС. Либерализация торговли и инвестиций – сегодня по ним, я так понимаю, у нас есть заранее подготовленные доклады. Интеллектуальная собственность, инвестиции, торговля услугами. Есть важный, очень сложный содержательный вопрос - это инициатива Соединенных Штатов этого года по сближению норм регулирования. Тоже не вполне понятно как нам реагировать на эту инициативу, и в какой степени мы хотели бы сближать нормы регулирования по разным вопросам со странами из азиатско-тихоокеанского региона. Понятно, что за этой инициативой лежат конкретные интересы Соединенных Штатов, бизнеса Соединенных Штатов. Понятно, что эти инициативы по-разному воспринимаются экономиками АТЭС. Понятно, что ответы на то, насколько нам это интересно зависит от конкретных вопросов, но темнее менее, вот это то, по поводу чего нам надо формировать позицию и высказываться. 
И буквально последний вопрос, который также заслуживает внимания, сегодня тоже надеемся его обсудить, это усиление интенсивности обсуждения вопросов, связанных с экологией. Стратегия роста, которую подписали лидеры стран АТЭС в прошлом году, «зеленый рост» - это одна из неотъемлемых компонент. Присутствует  вопрос  обсуждения экологических товаров и услуг, присутствуют вопросы поддержки и выделение, скажем, зеленых предприятий в части малого бизнеса, те вопросы, которые активно обсуждаются. И здесь тот контекст обсуждений, который сейчас складывается, если я правильно понимаю, у нас вызывает скорее опасения, чтобы этот зеленый рост не превратился в зеленый протекционизм, защиту рынков развитых стран от товаров развивающихся стран. Вот это тоже требует обсуждения, выработки позиции. И повестка вопросов, которые в формате АТЭС могут быть достаточно общими, а на самом деле влекут за собой вполне четкие конкретные последствия для России, для наших компаний, для нашей внешней торговли.  
Вот, примерно те задачи как мы их видим сейчас. И я не хочу отнимать время, а хочется поговорить содержательно. Предлагаю сегодняшний круглый стол сделать максимально живым, высказываться помимо формата заготовленных докладов живыми соображениями относительно того, что важно, что нужно обсуждать, какие интересы отстаивать и в чем, все-таки, может быть позиция России в обсуждении этих вопросов в АТЭС. Спасибо большое.
А.В. Данильцев: Большое спасибо. Уважаемые коллеги, предлагается в связи с тем, что было сказано, чтобы те, кто будет выступать, заранее приготовленными выступлениями в основном постарались кратко поставить проблемы, которые их волнуют и которые были озвучены и не столько информировать, сколько создать почву для дискуссии. А затем мы приглашаем всех остальных участников, естественно, высказываться, вносить свои предложения замечания и так далее. То есть наша цель, конечно, прежде всего - это создать возможность для дискуссии, а не использовать режим брифинга. Сейчас мне хотелось бы предоставить слово нашему уважаемому участнику мероприятия Директору Департамента Стран Азии и Африки Минэкономразвития Чернышеву Сергею Владимировичу.
С.В.Чернышев: Спасибо, Александр Владимирович. Статус участника мероприятия ко многому обязывает, поэтому я себе позволю высказать несколько соображений. Не заявлены экономические интересы России в АТР. В принципе, это сквозная тема, наверное, потому что мы как раз попытаемся сформулировать интересы и потом предложить какие-то инструменты как их реализовать. Но я хотел не с этого начать, а сказать следующее. У нас ключевой вопрос: в этой части повестки АТЭС для себя мы должны разрешить - какая конфигурация  участия России, точнее уже России, Белоруссии, Казахстана, может быть в интеграционных процессах в Азиатско-Тихоокеанском регионе? При этом для начала надо понять, тоже до конца не ясно, каковы именно эти интеграционные процессы в Азиатско-Тихоокеанском регионе. Потому что до сих пор здесь какая-то формула тоже не сложилась. Она вырабатывается сейчас на наших глазах и пока носит смешанный характер, то есть это комбинация всяких диагональных  двусторонних или более чем, двусторонних, но не многосторонних зон свободной торговли. И попытки создания более широкой интеграционной группировки, которую сейчас чаще всего называют Транс-Тихоокеанским партнерством, с которой в свою очередь конкурируют параллельные попытки работы по либерализации торговли  инвестициях в различных форматах – АСЕАН, плюс три или шесть. Это все похожие процессы. Они различаются степенью возможных обязательств сторон и, как всегда, двусторонние зоны свободной торговли или трех-, четырехсторонние они носят более конкретный характер, с большим пониманием для наблюдателей о чем, собственно, договариваются. 
Перспективные многосторонние комбинации менее понятны. И даже сейчас, когда с одной стороны, уже американское председательство на дворе, и в ноябре в Гонолулу состоится саммит, на который анонсированы какие-то заявления об успехах этого Транс-Тихоокеанского партнерства, заключение обязывающих договоренностей, совершенно неочевидно, что это удастся сделать. Вот это констатация номер один, что сами интеграционные процессы в этом регионе, условно регион АТЭС, они не носят до конца сложившийся характер. Здесь конкурируют несколько проектов. Многие из них до сих пор носят еще декларативный характер. И большее развитие приобрели двусторонние договоренности по отношению к договоренностям с большим числом участников, назовем это так.  
Роль России очень мала во всех этих процессах.  Она вообще в интеграционных процессах очень мала, как мы знаем с вами, если сравнивать с другими государствами - членами восьмерки, например. Но в этом регионе она особенно мала. Центр тяжести интеграционных усилий России  в последние годы был ориентирован на своих соседей.  Мы  с  полным основанием пытались воссоздать экономическое пространство в ядре бывшего СССР и, в общем, это сейчас вроде бы удается. К середине года должны быть достигнуты обязывающие договоренности по единому экономическому пространству и тем самым в тройке сложатся условия для такого единого экономического поля. Будем надеяться, что это будет реализовано. Украина, по-видимому,  не будет тут в полном масштабе участником этого процесса. Мы находимся в переговорах с Европейской Ассоциацией свободной торговли, и все время речь идет о том, что в случае присоединения к ВТО форсируем процессы аналогичных консультаций с Европейским союзом. Там у нас, как уже многократно в различных экспертных форматах было констатировано, очень много стягивающих факторов - и близость регулятивной среды, и целый ряд факторов, на которые не будем время сейчас тратить, чтобы в очередной раз констатировать, что есть много факторов интеграции, лежащих как в чисто экономической, так и в идеологической, в культурно-социологической,  цивилизационной,  политической плоскостях, которые нас объединяют на европейском направлении.  
В Азиатско-Тихоокеанском регионе мы ведем сейчас консультации о создании зоны свободной торговли со второстепенными торговыми партнерами, которые, однако, могут в будущем стать более активными нашими партнерами - это с Вьетнамом и с Новой Зеландией. Там у нас пока точечные взаимные интересы.  Не просматриваются какие-то риски от либерализации торговли, от снятия таможенных пошлин. Нет ощущения, что возникнут какие-то масштабные потоки инвестиций взаимных с этими государствами. То есть, иными словами, это как удачные возможности для экспериментов без особых рисков понести в случае неуспеха, экономический ущерб.  То есть, это такие осторожные шаги в этом направлении. То, что будет востребовано политическим руководством страны в будущем году, носит радикально другой характер. Я просто хотел это подчеркнуть. Ожидания руководства состоят в том, что экспертное сообщество, а затем и совокупность ведомств, отвечающих за эти вопросы. Смогут предложить для анонсирования России как председателя в АТЭС целую повестку дня области, региональные интеграции, которые по своему уровню проработки, по амбициозности будут соответствовать тому, что обсуждается в АТЭС сейчас. 
То, что обсуждается я коротко упомянул, я уверен здесь еще об этом будут много говорить, но в любом случае, та степень интеграции, которая обсуждается в АТЭС значительно отличается и отличается в сторону проработанности и амбициозности по сравнению с тем, что на этом географическом направлении мы были пока в состоянии аккумулировать. Вот этот разрыв между уровнем проработки вопросов интеграции на Азиатско-Тихоокеанском направлении, который у нас имеется, и теми ожиданиями, которые в течение даже не лет, а месяцев нам придется так или иначе саккумулировать, очень большой. И я должен при этом сказать, что первые заявления, достаточно весомые, мы обязаны просто уже по практике АТЭС, если мы хотим, чтобы нас серьезно воспринимали как участника диалога по вопросам интеграции, откровенно сказать, меньше чем через месяц в Соединенных Штатах.  И эти заявления должны сделать наши министры – Эльвира Сахипзадовна Набиуллина, которая возглавит российскую делегацию на переговорах в Монтане, девятнадцатого - двадцатого мая. Поэтому у нас стоят достаточно серьезные задачи. Я для себя, например, думаю следующим образом, что так или иначе нам не уйти. Естественно, что интеграционные процессы всегда, так сказать, рассматриваются в двух плоскостях. Тоже понятно - набор торгово-политических обязательств,  взаимных по либерализации рынков товаров, услуг, капиталов, рабочей силы, с одной стороны. И с другой стороны, создание более однородной экономической среды через гармонизацию законодательства. Понятно, что всегда проще говорить о втором, чем о первом, потому, что первое сопряжено с политическими рисками. 
Тут кто-то заявил о том, что хочешь интегрироваться скорее и снять пошлины на автомобили. Как бы не возникли большие проблемы в национальном сообществе заинтересованных сторон. А если ты просто сказал, что ты изучил корейский опыт технического регулирования в области выбросов двигателей внутреннего сгорания, он тебе показался похожим на то, что у тебя есть у самого и, в общем, привести это к единому знаменателю потребуется таких-то, таких-то небольших инвестиций, а потом воспоследуют большие преимущества для твоей собственной промышленности и показать почему. Это процесс более растянутый во времени, более мягкий политически. Поэтому, конечно, есть большое желание и, честно говоря, у нас оно в министерстве тоже есть.  Чтобы как-то перевести дискуссию больше в плоскость обсуждения существующих препятствий для взаимной торговли вот этого нетарифного характера, а именно там различия в технических требованиях продукции. Да и что там технические требования, начать с таможенного регулирования и всех сложностей, которые в этой части возникают. Соответственно, электронные декларации надо обсудить, электронные подписи, предварительное декларирование.  Ну, то, что мы уже имеем опыт обсуждать. 
А американцы нам подкидывают другие сюжеты в этой части. Павел Анатольевич сказал, еще до их председательства, а сейчас они активно развивают дискуссию о том, что есть, оказывается, некие инструменты следующего поколения. Очень хочется в эту дискуссию втянуться и как-то в таком квазиакадемическом ключе продолжать. Но, боюсь, этого будет недостаточно. Боюсь, что нам нужно будет определиться все-таки по ключевым вопросам и заявить некую повестку того, как мы видим построение, собственно, самой, региональной интеграции в Азиатско-Тихоокеанском регионе. И боюсь, что в этом плане нам придется отвечать на вопросы о том, в какой степени, в каком объеме и в каком периоде мы готовы с вами в этом участвовать. Если события в Женеве будут развиваться благоприятным образом, то сначала следующего года мы можем еще и оказаться членами ВТО. И тогда у нас исчезнет возможность делать традиционную оговорку о том, что нам трудно обсуждать вопрос региональной интеграции пока мы не являемся членами ВТО. Как раз на период двенадцатого года при таком развитии событий придется очень ответственное время, когда мы окажемся внутри ВТО, там тоже будут от нас ждать того, как мы позиционируемся: как активный участник ВТО или как реагирующий на тенденции, которые внутри организации развиваются. Поэтому учитывая, что вероятность все-таки членства в ВТО достаточно велика, нам, скорее всего, нужно будет готовить, и мы сейчас этим занимаемся, надеемся, что сегодняшний семинар этому тоже послужит, готовить концепцию нашего участия в региональной интеграции в АТР выходящую за рамки просто гармонизации законодательства, а предполагающей конкретные предложения о том, как мы готовы с вами и в каком составе либерализовать наш режим импорта, наш доступ на рынки услуг, режим инвестиций и перемещения рабочей силы. Вот это вот я хотел сказать и оставляю за собой возможность прокомментировать еще по ходу дискуссии. Спасибо.
А.В. Данильцев: Большое спасибо, Сергей Владимирович. Уважаемые коллеги, нам представлялось, когда мы готовили это мероприятие, что удобнее комментировать прямо по ходу обсуждения той или иной темы. Может быть, здесь есть смысл объединять некоторые темы, но, все-таки, я хотел бы попросить уважаемых коллег прокомментировать те вопросы, которые были затронуты в первых двух выступлениях, прежде всего, в выступлении Сергея Владимировича. Пожалуйста. 
А.С. Мартынов:  Я хочу сказать  в связи с прозвучавшими выступлениями, особенно Сергея Владимировича, в которых неоднократно повторялось, что речь идет о вопросах интеграции в этом регионе.  Как Сергей Владимирович сказал: эта интеграция может быть в двух аспектах – торгово-политическом и с точки зрения законодательства. Вот у меня такой вопрос возникает, с точки зрения первого аспекта, торгово-политического, тем более, что Россия на пороге присоединения к ВТО и, соответственно, нормы этой международной организации, касающиеся интеграционных объединений, должны будут применяться как в торговле товарами, так и в торговле услугами. И, соответственно, эти нормы довольно жесткие, то есть, если какие-то мы уступки предоставляем в рамках интеграционных объединений, то, либо это мы должны всем предоставлять, а если мы не хотим всем, то, соответственно, как изъятие, мы должны соответствовать требованиям, установленным в ГАТСе (Генеральное соглашение по торговле услугами).  Как известно, факт того, что сейчас уже Таможенный Союз Белоруссии, Казахстана и России вступает практически в завершающую стадию, это сильно отразилось на переговорном процессе присоединения России к ВТО. Мне кажется, тут вопрос - а как мыслится участие России в этих переговорах, скажем, в рамках АТЭС в направлении интеграционных процессов в контексте того, что, собственно, многие торгово-политические вопросы теперь находятся в ведении органов Таможенного Союза и не могут Россией решаться самостоятельно? Как это будет сочетаться на этих переговорах в рамках АТЭС?
С.В.Чернышев:  Анатолий Сергеевич, тут я большой проблемы-то как раз не вижу по следующим причинам. Первое, потому что АТЭС сам по себе является дискуссионным форумом и в нем переговоры не ведутся. Ведутся обсуждения, которые, правда, потом приводят к переговорам, которые в частности, ведутся сейчас вот в формате  Транстихоокеанского партнерства. Но это не собственно в АТЭС, а это уже переговоры заинтересованных государств, которые это соглашение обсуждают отдельно. Я не думаю, что мы в ближайший период, который особенно нас интересует, а именно текущего и следующего годов, будем в состоянии вступить в формальные переговоры о каком-либо интеграционном объединении. Ну, например, присоединиться к переговорам по Транстихоокеанскому партнерству. Я не думаю, что мы успеем сгенерировать все необходимые  многочисленные решения для этого. Да если сейчас мы договоримся между собой вдруг, летом,  министр наш, предположим, доложит  Председателю правительства и будет принято политическое решение, что мы успеем все это дело развернуть за 1,5 года, сложно очень, мне кажется, будет делать. Но  даже если это бы произошло уже сейчас,  формат  - он более-менее найден, мы  ведем консультации  с нашими партнерами, в том числе уже были помянуты Вьетнам и Новая Зеландия, в присутствии участников Таможенного Союза, т.е. они на этих переговорах играют определенную роль. Я не готов в отсутствии собственных переговорщиков за это говорить. Как формально прописано разделение функций, но то, что они участвуют в этих процессах, это известно. Сам Таможенный союз, он, наверное, в какой-то момент времени после присоединения России к ВТО, будет  заявлен как интеграционное объединение ВТО и там, очевидно еще по прошествии определенного времени, может быть, очень большого, будет признан как таковой, что не будет мешать, как и не  мешало Европейскому союзу функционировать в отсутствии такого признания в 60-е, 70 – е годы. Так и Таможенному союзу не будет мешать функционировать отсутствие формального решения ВТО о том, что он, как интеграционная организация, соответствует требованиям  ВТО.  Здесь каких-то вот непосредственных состыковок я не вижу, которые  мы должны  обеспечить  для того, чтобы эти консультации вести. Однако, есть реальные проблемы, содержательные -  они состоят в том, с каких позиций эти дискуссии в дискуссионном клубе, именуемом АТЭС, нам проводить и что, собственно говоря, говорить. Исходя, так сказать, какими интересами мотивировать и вот это вот как раз и  большой вопрос. Я  бы так сейчас на этой стадии ответил.  
Реплика: Спасибо, но я бы  хотел бы добавить тоже в продолжение обсуждения того, что сказал Анатолий Сергеевич. Вот что касается ВТО - мне представляется  что, мы может быть, дальше будем об этом говорить, что членство в ВТО -  оно   действительно накладывает обязательства и некие правила  на формирование всяких интеграционных и региональных  объединений. Но в целом оно не мешает, а помогает 
по целому кругу вопросов, систем регулирования, и, в общем-то,  облегчается  устранение тех взаимных барьеров, которые остаются. Что особенно важно для таможенных союзов, даже еще больше, чем для участников зон свободной торговли, вот поэтому, по-видимому, здесь будут  какие- то проблемы, но системных препятствий вряд ли следует опасаться.
А.В. Данильцев: Уважаемые коллеги, кто-нибудь хотел бы еще выступить с комментарием, пожалуйста.
О.Н. Барабанов:  Спасибо, Олег Барабанов, МГИМО, член двадцатой экспертной группы. Сергей Владимирович, у меня вопрос может быть не многочастный, но в контексте  общей темы дискуссии по экономическим интересам  России в АТР. Вопрос вот какой - что в любом случае, как бы мы не говорили об интеграции в регионе, об интеграции в АТР, краеугольным камнем все равно останется российско-китайское партнерство или не партнерство. Так или иначе, поскольку понятно -   Вьетнам  - это точка в доле,  Новая Зеландия  - это точка в доле,  а с Китаем  - ключевые вещи. И в этой связи у меня вопрос: какова позиция министерства вот по какой теме: было подписано не так давно совместное правительственное соглашение по соразвитию Российского Дальнего  Востока и Северо-востока Китая, и  там один из ключевых моментов на перспективу как раз по двусторонней экономической интеграции - это строительство трех новых мостов на линию Благовещенск,  на линию Хабаровск  и на линию Биробиджан.
Соответственно мы все время  воспринимали  это с опаской, как некую китайскую пропаганду, как некую китайскую экспансию. Теперь под этим стоит подпись в том числе нашего правительственного  руководства. Вот намерено ли министерство, я понимаю Вы не все решаете как МЭР, но какова Ваша позиция, стоит ли нам  активно идти по этой физической интеграции на китайской границы? Спасибо.
С.В.Чернышев: Я считаю следующее. Мы, собственно говоря, делали проект наших предложений, докладывали президенту  совместно с МИДом о приоритетах председательства. Есть две очень сильно увязанные  между собой вещи: это, собственно, интеграционные процессы и физические процессы того, как обеспечить интеграционные процессы. То, что принято называть производственными цепочками с бытовыми или  траспортно-логистическими вопросами -  как их ни назови. Потому что есть, например, точка зрения, которой мы прислушиваемся, что Россия, я честно говоря, сам тоже об этом говорил, когда в Вашингтоне был на предыдущем мероприятии АТЭСовское, там было что-то говорить, Андрей Евгеньевич присутствовал, я там сказал все выслушали внимательно, что Россия это при конструктивном взгляде на вещи это мост между Европой и Азией. И действительно если на карту посмотреть, с этим трудно поспорить, да? Сейчас через Сингапур возят в основном, самолетами через Дубай через Доху, а вот Россия это самый короткий путь со всеми возможными мостами со всеми укреплениями транссибирской дороги это шелковый путь, если так разобраться, да? Если его восстановить и снять барьеры, на этом пути, то для Китая и стран стоящий географически за Китаем, это сквозной путь в Европу на самый большой рынок, который тут может быть для Китая теоретически. Поэтому, вот возьмите Белоруссию,  да так сказать немножко другая  иллюстрация, но она показательная. Белоруссия сама генерирует, определенный  экономический рост естественными внутренними источниками своего развития, но большую часть своего экономического роста она генерирует за счет вовлеченности в транснациональные связи. Как это ни странно, режим, действующий в Белоруссии, существует полностью за счет реализации потенциала переработки, с использованием ресурсов, поступающих из России и потенциала транзита, которые, опять-таки, связывают Европу,  Россию и дальше через Белоруссию. 
Россия пока не обладает всей гаммой, скажем так, товарного производства, которая бы создавала для нас стимул развиваться на внешнем рынке. У нас ведь точечный экспорт, мы хорошо это знаем   и большая его часть  - она не подпадает под ограничения по определению, потому, что это энергический экспорт - он с благодарностью, с поклонами ниже пояса  воспринимается, а  не наказывается какими - то тарифными или не тарифными барьерами. А барьеры возникают, Вероника Олеговна не даст соврать, по очень небольшой,  хотя крайне чувствительной для нас, номенклатуре. Крайне чувствительно, потому что наказывают очень конкретно, наше предприятие, да, наказывают по полной программе, потому что они ориентированы на экспорт.  В значительной степени в период, когда у нас с экономическим ростом было не очень хорошо, то главным образом выживали за счет экспорта. У нас совершенно точно уже сейчас есть конкурентное преимущество нашего географического положения наших, в том числе транспортных, возможностей. Если рассматривать мосты, помянутые Вами, и вообще всю эту тему, как часть некой концепции увлечения нас в межрегиональные транспортно-логистические связи, то это уже смотрится совсем по-другому. Это уже не становится элементом приграничного развития, а становится элементом гораздо более широкой картины, которая при ее благоприятном  развитии  может сделать нас центральным  элементом совершенно новой структуры   региональных связей. Еще до того момента, когда мы сможем сосредоточить свой собственный потенциал экономического роста в отраслях, определяющих научно-технический прогресс, т.е. инновационных отраслях.
С этой точки зрения  нам нет основания их не поддерживать. Ну, во-первых, мы их поддерживаем по определению, потому что они приняты, эти решения, а во-вторых мы понимаем, как они могут быть вписаны в более широкую систему отношений в нашем обширном евразийском регионе. 
А.В. Данильцев: есть еще желающие прокомментировать? Уважаемые коллеги, я думаю, что может быть, я чуть забегаю вперед, но хотел бы сказать, что выступление и дискуссия дальнейшая – они уже обозначили некоторые сюжеты, связанные с участием России в этих процессах, связанных с АТЭС. Уже несколько таких сценариев намечается – то есть, скажем,  развитие линии на двустороннее сотрудничество, создание двусторонних преференциальных соглашений, и развитие именно этой стороны механизма сотрудничества. Далее – это интересы, связанные с отдельными, приоритетными странами, как был назван Китай. Наконец, использование механизмов АТЭС-Россия как площадки  для формирования удобной и гармонизированной бизнес-среды, то есть вот это направление интеграционного развития. Ну и, наконец, прозвучала еще одна тема – это Россия как некий мостик, связывающий регионы АТЭС с внешним миром, так будем условно говорить. Может быть, кто-то хотел бы по этим вопросам что-то сказать, и обозначить какие-то приоритеты, как ему представляется, что из этих направлений, может быть наиболее плодотворным или наименее плодотворным. Нет такого? Спасибо, уважаемые коллеги, в таком случае я хотел бы предоставить слово следующему выступающему – это Зуев Владимир Николаевич, заведующий кафедрой Высшей школы экономики, и его тема будет посвящена вопросам глобального экономического управления - ну он сам это расскажет. 
В.Н. Зуев: Да, спасибо, Александр Владимирович. На меня была возложена миссия представить некое научное обоснование того, как должна выстраиваться повестка России в АТЭС, исходя из объективных тенденций, которые мы сегодня наблюдаем при формировании глобальной системы регулирования, региональных систем регулирования, интеграционных процессов. Наверное, это наиболее скучная часть сегодняшнего круглого стола, но, тем не менее, я попытаюсь ее сделать, во-первых, в пределах отведенного лимита времени, во-вторых, не столь скучной – с выходом на некие практические вещи. Понятно, что, выстраивая отношения России с АТЭС, надо смотреть, как развиваются глобальные тенденции, потому что если глобальная система экономического регулирования – это пустышка, то, может быть, России не очень-то и нужно стремиться там участвовать. Если региональные процессы развиваются вяло, то, может быть, то, что Россия не включена в эти региональные интеграционные процессы, в этом нет большой беды. И наоборот. Поэтому я попробую дать краткую характеристику того, как мы считаем, все сейчас развивается, и выйти на некие практические выводы для России по этим тенденциям. 
Ну, пару слов, просто чтобы мы понимали, о чем мы говорим, когда мы говорим о глобальной системе экономического регулирования. Понятно, что здесь есть несовпадение терминов: обычно на Западе «global governance» - у нас адекватного перевода нет. Я думаю, что наиболее адекватным переводом будет «мягкое регулирование», а не классическое «регулирование» в его понимании, так как мы его понимаем. Часто называют глобальное регулирование «глобальным управлением» - здесь вообще смешение понятий происходит, потому что у нас, например, управление ассоциируется с наиболее жестким, командно-админстративным управлением, в то время как «регулирование»  - это общепринятое понятие, а «мягкое регулирование» - оно фактически то, что было характерно для глобальных институтов недавнего времени. Я как раз скажу о тенденциях, которые сейчас происходят, но ясно, что здесь мы будем говорить прежде всего о системе глобального мягкого экономического регулирования, которое, по нашему мнению, идет все более в сторону классического регулирования – идет смещение приоритетов. 
Несколько слов об областях: ясно, что сейчас наиболее регулируемая часть – это международная торговля – специалисты здесь присутствуют, поэтому нет необходимости об этом говорить. Ясно, что в последнее время наиболее динамично развивающаяся часть глобального регулирования – это антикризисное регулирование и обеспечение устойчивого роста и развития. И все эти инициативы, которые были до последнего времени – ясно, что трансформация международной финансовой архитектуры – это тоже очень важный блок и динамично развивающейся системы глобального регулирования. И ясно, что традиционные сферы, такие как стандарты, энергетика, экология – во всех этих областях происходят значимые сдвиги в части усиления регулирующей роли глобальной системы. Если мы посмотрим на институты, то опять же – это просто для научной объективности – ясно, что все эти институты всем хорошо известны, и особенно те, которые регулируют международную торговлю. Наибольшую активность опять же мы видим по второму блоку – то есть обеспечение устойчивого роста, где очень активно проявили себя и G20, и Совет по финансовой стабильности, и многие другие институты, создаваемые либо на национальном уровне, коих было создано много практически во всех западных странах, либо на региональном уровне, подобно Европейскому совету, подобно тому, как Европейский совет по мониторингу системных рисков был создан и другие институты, которые отслеживают риски в банковской системе в страховой, на биржах. То есть фактически мы видим, как возникают новые регуляторы, а старые приобретают новые функции как на глобальном, так и на региональном уровне. И важные сдвиги происходят и в самих этих институтах: то же МВФ, Всемирный банк – мы видим, какие там идут трансформации по реформе и представительства, и квот, и порядка принятия решений, и регулирующего воздействия. То есть здесь мы видим опять же, как идет наращивание потенциала регулирования в рамках институциональной системы как глобальной, так и региональной. 
Если мы посмотрим на методы и инструментарий: ну опять же наиболее проработанный – это торговля, и здесь уже много говорилось и об инструментах следующего поколения, об их наполнении сейчас, и я уверен, здесь есть много идей по этому наполнению, но сейчас не время, может быть, об этом говорить. Опять же большие сдвиги по обеспечению устойчивого роста: и макропруденциальный надзор, и введение инспекций стран по тому, как они проводят политику обеспечения устойчивого роста и предотвращения кризисных явлений, и требования к прозрачности, и требования к достаточности капитала «Базель-3» и стресс-тесты банков, и совершенно новые принципы обеспечения деятельности рейтинговых агентств. То есть мы видим как вся глобальная и региональная система совершенствует свой инструментарий, свои методы в том же ключе – от мягкого регулирования в направлении более классического регулирования – это видно и по стандартам. Я думаю, наверняка будет многое предпринято и по стандартам атомной энергетики в настоящее время и на международном уровне, и на региональном уровне. Ну и всем известные классические организации, которые предпринимаю все более активные усилия по обеспечению регулирующего надзора – те же самые инспекции МАГАТЭ с механизмом принуждения и санкциями, механизмом Киотского протокола, который сейчас будет трансформироваться в Посткиотские договоренности. То есть все эти методы, инструментарии - опять же короткое резюме – они идут все-таки в направлении от мягкого к более классическому регулированию даже на глобальном уровне. 
Если мы посмотрим на позицию России коротко по отношению к этой системе, то мы видим, что, хотя Россия пока не вступила в ВТО, но Россия поддерживает очень многие инициативы глобального уровня, которые предпринимались в рамках Группы двадцати и в рамках Совета по финансовой стабильности. И с 2001 года, всем известно, что Банк России начал разработку и реализацию совершенно нового направления - макропруденциальную политику – согласно договоренностям в рамках G20 и внедрения элементов этого регулирования и стандартов «Базеля-3». Все это есть. То есть, здесь есть тоже, на мой взгляд, некое смещение приоритетов. Пока такое осторожное, вялое и очень аккуратное. Но, тем не менее, и по лини «двадцатки», и по линии поддержки тех же санкций МАГАТЭ, что было впервые сделано в России в 2010 году. До этого всегда Россия выступала против санкций против Ирана, предлагаемых МАГАТЭ и принимаемых в Совете Безопасности ООН. Посмотрим, что будет на посткиотский период, какова будет позиция России. Есть основания предположить, что она тоже будет достаточно конструктивной подобно тому, как она была в киотский период, хотя это было, естественно, проще сделать, потому что не нужно до было накладывать конкретных обязательств. Но есть основания полагать, что и здесь будут сдвиги в направлении участия активного в этой системе. Об этом я говорю для того, чтобы потом сделать некие выводы для того, как должна себя вести Россия в АТЭС. Ну, и подводя некий такой общий итог взгляда на тенденции, можно констатировать, что от системы мягкого регулирования очень мелкими, осторожными, постепенными шагами глобальная система продвигается все-таки в направлении применения мер классических регулирования. По крайней мере, такой тренд мы можем наблюдать. Если говорить о глобализации, регионализации, здесь вот уже прозвучало несколько мнений, я бы не противопоставлял эти процессы, хотя, конечно, есть и противоречия. Но, на мой взгляд, регионализация и процессы, проходящие на региональном уровне, они только развиваются, скорее, в русле глобализации и только повышают общий уровень регулирующего возможности регулирующего воздействия системы в целом. Поскольку региональные процессы затрагивают все больше стран и поскольку уровень, глубина этого воздействия все больше наращиваются, то, как бы глобальный потенциал регулирующего воздействия глобальной системы также возрастает. И в этом смысле, региональный уровень даже скорее дополняет и компенсирует отсутствие мер на глобальном уровне. Классический пример - торговля. Когда Доха-раунд притормозился и в отсутствии договоренностей и на глобальном уровне очень активно, мы видим, как развиваются договоренности о зонах свободной торговли, о таможенных союзах на региональном уровне, и даже на межрегиональном уровне. Как некий компенсатор того, что не хватает на глобальном уровне. 
Ну и, наконец, еще одна тенденция важная для нашего круглого стола, которую хотелось бы отметить. На наш взгляд, в результате наших исследований, которые мы систематически ведем, происходит очевидное смещение приоритетов в деятельности неформальных структур в рамках глобальной системы регулирования. Мы знаем, что эти неформальные структуры занимают важное положение. Но они все более формализуются, повышается их статус, интенсифицируется сотрудничество в рамках этих структур, растет охват стран и областей. И далеко ходить за примерами не нужно. Классический пример – это тот же Форум стран-экспортеров газа, который был чисто формальным форумом для обсуждения неких проблем, и преобразовался уже фактически в полноценную организацию со штаб-квартирой в Катаре, председателем, секретариатом и со всем другим наполнением уже существа того, что происходит уже внутри его. То же самое преобразование претерпел Форум финансовой стабильности, преобразовавшийся в Совет по финансовой стабильности с совсем другим наполнением, с совсем другим содержанием, с совсем другими инициативами, которые уже предполагают гораздо более высокую степень координации политики стран в рамках этой структуры. Или как результат ее деятельности. И то же самое в рамках «Двадцати» и повышения статуса, и наполнение совсем иное. И то же самое в рамках того же  БРИКС, который все более формализируется и уже есть и постоянно действующие механизмы, и встречи, и новая страна заявила о желании участвовать. Таким образом, есть основание предположить, что АТЭС, видимо, пойдет по этому же направлению. По крайней мере, глобальные тенденции подводят нас к выводу о том, что АТЭС имеет шанс преобразоваться из вот такого простого формального института, где не ведутся переговоры, а где ведутся дискуссии. Все-таки, наверное, есть потенциал преобразований, и, наверное, к этому подталкивает объективная ситуация, что все-таки АТЭС последует по пути других формальных форумах, которые все больше кодифицируются и в которых все больше контентом являются переговоры и наполнение конкретным содержанием с регулирующей компонентой. Вот это важный такой момент, который потом мы должны будем учесть.
Пару слов о тенденциях региональной интеграции. Пока я говорил о глобальном уровне больше. Региональная интеграция. Как часть я уже отразил позицию нашу научную, что мы рассматриваем региональную интеграцию, как часть глобальной системы. Ну, ясно, что интеграция приобретает все более глобальный характер. Все континенты затронуты, все страны. Опять же мы наблюдаем практически ту же тенденцию, которая характерна для глобальной системы: от более мягких форм интеграции идет движение к более продвинутым формам практически во всех региональных объединениях. Другая важная тенденция, которую бы я отметил, это развитие межрегиональных соглашений и вовлеченность стран других регионов в региональную интеграцию, протекающую на других континентах. Здесь много есть примеров соглашений, и ЕЭС-МЕРКОСУР, и ЕЭС-Африканский союз, и ЕЭС-АСЕАН, и сами вот эти формы АСЕАН+3, АСЕАН+6, и зона из наиболее свежих примеров, я бы упомянул зону свободной торговли между ЕЭС и Южной Кореей, договоренность о которой была достигнута 10 октября прошлого года. И после того, как совсем недавно в апреле, 11 апреля этого года были приняты соответствующие оговорки об изъятиях из этой зоны свободной торговли, есть все основания полагать, что с июля этого года, 2011, зона начнет функционировать с соответствующими оговорками и связями. На мой взгляд, это тоже пример того, и интересный, кстати, пример того, как может Россия быть включена, возможно, в некие зоны свободной торговли. Но об этом мы будем позже говорить, когда будем уже более конкретно предлагать для России некие варианты поведения. Но, на мой взгляд, это очень интересно и очень характерный пример. И опять же в плане анализа и удовлетворения, как сказал Павел Анатольевич, научного любопытства, на мой взгляд, правомерно сказать, что межрегиональные соглашения они опять же выступают неким компенсатором отсутствия договоренностей в рамках глобальной системы. В рамках глобальной системы. Ну, конечно, и борьба за конкурентные преимущества здесь, традиционно отмечаемая, она присутствует.
Ну, и последнее, что хотелось бы отметить в рамках региональных тенденций – это, наверное, вот классическая модель, с которой все начинается. Зона свободной торговли и плюс что-то. Плюс дополнение некоего регионального проекта либо договоренностями по облегчению инвестиционного режима, либо услуги, либо транспорт, либо энергетика, экология. Варианты самые различные. Либо координация промышленной политики как в рамках АСЕАН. Варианты самые разные, но модель преобладающая все-таки такая: зона свободной торговли плюс чуть-чуть еще чего-нибудь.
И в этой связи, наверное, можно взглянуть вообще на то, как развивается региональная интеграция, на ее формы. Тогда нам будет понятно, каково место России, каково место регионов, и куда, может быть, нам нужно двигаться. Вот если вы посмотрите на левую колонку (опять же, подобно тому, как мы классифицируем глобальную систему, как систему мягкого регулирования, и говорим о тенденции смещения в пользу более регулируемо насыщенных форм), то здесь мы видим, что подавляющее преимущество интеграционных объединений и региональных сегодня идет все-таки по пути мягкой интеграции. То есть, зона свободной торговли, общий рынок, общая валюта (не единая, а общая). Некая координация или координация валютных политик. Некие общие экономические политики в каком-то секторе, либо промышленном, либо услуги, либо транспортная. Выход на некую координацию макроэкономической политики, то, что было в рамках Европейского союза, то, что привело к формированию экономического союза. Ну, и военно-политические союзы. Но все это без единой компоненты, без наднациональной компоненты. Все это как бы в рамках координации или создания неких общих структур. В то время, как глубокая интеграция предполагает создание некоего единства. И в этом смысле Таможенный союз это существенно более значимая форма интеграция, чем, скажем, зона свободной торговли или чем все, которые поименованы в левой колонке. И не случайно наш Премьер, выступая 20 апреля, сказал, что «наконец-то мы создаем что-то стоящее». И когда он говорил о Таможенном союзе между нашей страной, Белоруссией, Казахстаном. И он действительно дал этому Таможенному союзу самую высокую оценку в том плане, что он назвал ее «наконец-то реальная интеграция». И в этом смысле движение, я думаю, если мы посмотрим на глобальный тренд развития региональных объединений в мире, то, наверное, движение будет опять же вот в пользу постепенного формирования более глубоких, продвинутых форм интеграционных. Что для нас, конечно, будет иметь большие следствия. Для России в отношении определения наших позиций по отношению к региональным интеграционным объединениям. Ну, как тенденцию можно было бы отметить мульти- (не межрегиональную), а мультирегиональную координацию политики и введение регулирующих инициатив, не только между двумя региональными интеграционными блоками, но уже между несколькими из них. Здесь же можно будет интересно, в эту же тенденцию фактически попадает то, что происходит в рамках БРИКС, когда совершенно страны, представители разных континентов и региональных объединений пытаются выработать некий скоординированный подход по каким-то наиболее важным для них проблемам. И, наверное, в этом смысле АТЭС уникальный институт. Переходя уже ближе к АТЭС, который как раз отражает эту тенденцию межрегиональной и мультирегиональной интеграции. И здесь, наверное, как раз вот это будет значимо для России использовать этот институт как канал включения и в международную торговлю, как инструмент создания бизнес-среды, как способ воздействия на страны, которые являются членами этого блока, и что, может быть, более трудно сделать на двусторонней основе. То есть, отсюда вытекают все следствия неиспользованного потенциала институтов нового поколения, я бы их назвал.
Глобальное регулирование интересов России. Пару слов об этом. Система глобального регулирования, как мы понимаем, будет объективно развиваться независимо от степени вовлеченности России в нее. И это факт, на который Россия не может повлиять. Таким образом, возможности воздействовать на систему будут расширяться для России только при условии активного включения в эту систему. И другое важное следствие, на мой взгляд, то, что степень включенности России в глобальную региональную систему будет являться важным условием развития экономики и определять темпы модернизации. То есть, понятно, если мы ставим задачи модернизации нашей экономики, невозможно модернизировать экономику, оставаясь на обочине либо глобальных процессов, либо региональных, и не активизируя свое участие в них. Таким образом, как важное практическое следствие этих тенденций, я бы сказал, что для России императивом выступает политика отхода от тактики мягкой включенности в глобальную региональную систему к более активному участию. Что естественно для нас, наверное, будет иметь значение в формировании позиции России в АТЭС. Каким образом мы должны выстраивать свою политику? Несколько слов об этом. Пару последних слайдов, как раз у меня осталось еще 3-4 минуты. Если мы будем выбирать модель исполнения председательских полномочий России в АТЭС, то мы можем пойти по трем, на мой взгляд, вариантам. И прежде, чем мы будем наполнять повестку конкретным содержанием, нам, наверное, надо определиться по какому пути мы пойдем. Может быть, модель исполнения председательских функций и в Совете Европы, когда в 2006 году мы занимали, Россия занимала, исполняя председательские функции в Совете Европы, занимала нейтральную такую линию, нейтральную позицию и даже не ратифицировала Протокол 14 Европейской хартии по правам человека. Председательство прошло, на мой взгляд, так безлико, в итоге мы потеряли лицо. Протокол 14 в конечном итоге мы таки ратифицировали в январе 2010 года. Но, исполняя вот таким образом председательские функции, мы, на мой взгляд, потеряли только лицо. Можно идти по второй модели исполнения председательских функций подобно тому, как Россия это делала в G8, в группе восьми, значимой инициативы мы помним энергетическая безопасность, образование – все эти инициативы звучали очень громко, очень ёмко, очень достойно, но без реальных существенных сдвигов. То есть, все эти инициативы реальных каких-то сдвигов для деятельности самого института не принесли. Но, я считаю, что как итог, мы можем констатировать, что исполнение председательских обязательств России в G8 все-таки привело к некоему укреплению реноме России, хотя и без достижения реальных результатов.
Ну, и, наконец, знак вопроса, какова будет модель «Россия – исполнение председательских функций России в АТЭС». Опять же, это могут быть либо некая громкая инициатива, Сергей Владимирович уже об этом сказал, что готовится ряд предложений, которые бы достойно сделали повестку России достойной значимой и громкой. Но вопрос в том, приведет ли это к каким-то реальным сдвигам. И насколько Россия заинтересована в том, чтобы реальные сдвиги произошли внутри АТЭС благодаря ей в результате исполнения ею председательских функций. Либо мы идем по развитию «Богорских целей» и наполнению инициатив конкретным содержанием, поддержки того, что было объявлено, и может быть более активному участию в зоне свободной торговли. Опять же большой знак вопроса. Либо развитие регулирующей компоненты, как цель исполнения наших председательских функций в развитии Йокогамских договоренностей 2010 года, когда Япония исполняла председательские функции. И в развитие повестки США. А повестка США, она, на мой взгляд, симптоматична. И если говорить о том, что я говорил, насколько АТЭС отражает сдвиги в глобальной и в региональной системе, то, на мой взгляд, повестка США наиболее четко отражала то, что происходит на глобальном уровне. И как раз предложение США по усилению регулирующей компоненты на всех уровнях они шли в русле того, что происходило реально. Если вы посмотрите, вот здесь я просто сделал напоминаловку для тех, кто, может быть, не очень подробно следил, то здесь шла речь об усилении регулирующих компонентов не только в плане там преодоления барьеров, торговли и инвестициям, и установления неких минимальных стандартов конкретных, но и стандартов и регулирование стандартов в более широком их понимании, как стандарты образовательные, квалификационные, касающиеся финансовой отчетности и так далее. То есть, на мой взгляд, прежде, чем мы будем конкретно сейчас наполнять нашу повестку конкретными предложениями, на мой взгляд, нам нужен некий стратегический выработать подход, какой мы выберем вариант, по какому пути мы будем двигаться. И это во многом предопределит эффективность нашей работы по наполнению конкретными мерами нашей повестки. Вот, пожалуй, все, что я хотел сказать. Спасибо.
А.В. Данильцев: Большое спасибо. Ну, я думаю, что очень такой подробное интересное выступление. Ну, здесь просто я хотел бы прокомментировать немножко последнюю фразу. Действительно, всегда есть два пути. То есть, сначала решить в каком направлении двигаться в целом, а потом наполнять. Ну, бывают ситуации наоборот – было бы, чем наполнять. То есть, возможно, что наш выбор будет зависеть от того, сумеем мы найти, чем наполнить или не сумеем. Тогда выбор будет наоборот. Но, тем не менее, нам все равно его придется делать. Либо так, либо так. Поэтому действительно это вопрос один из ключевых. Уважаемые коллеги, кто хотел бы высказаться или прокомментировать. 
Реплика: Владимир Николаевич, я все-таки по предпоследнему слайду. Варианты ответов-то есть? А то одни вопросы. Ну, какие-то хотя бы. 
В.Н.Зуев: Если Вы бы проследили логику моего выступления, то она подводила к ответу все-таки в направлении усиления регулирующей компоненты, то есть больше к развитию повестки и наполнению ее новыми инициативами, то, что было предложено Соединенными Штатами Америки. То есть, сама логика развития и глобальной системы, и региональной системы, и интеграционных процессов в различных частях и на различных континентах, она все-таки пододвигает нас к тому, чтобы от простых слов и встреч, и дружеских дискуссий и деклараций, переходить к наполнению реальным содержанием, к увеличению регулирующей компоненты, к началу переговорного процесса в рамках АТЭС. Я думаю, что здесь Россия могла бы сделать, ну если хотите, внести какую-то совершенно феноменальную и кардинальную лепту в развитие АТЭС. То есть, есть шанс повестку дня 2012 года сделать колоссальным успехом историческим для России. Если мы пойдем по этому пути. Вопрос опять же, насколько это будет отвечать глобальным экономическим интересам внутренним российским. Да? Как это будет связано там с ВТО. В ВТО в это время к 2012 году мы уже вступим/не вступим? Насколько нам нужно здесь идти впереди ВТО или нет? Опять же, мой скорее, ответ был бы таким, что да. Даже если не вступим в ВТО, и опять опираясь на глобальные тенденции, когда региональные подсистемы, межрегиональные подсистемы являются компенсатором, начинают развиваться более активно в случае, если не развивается глобальный уровень, как в случае торможения Доха-раунда, то ответ опять тот же. Даже если мы не вступаем в ВТО, то канал АТЭС может являться для России важным компенсатором того, что Россия недополучает, не будучи членом ВТО, в плане, и включения в систему торговли, а торговля, если АТЭС взять, то - это и экономика, как вы сами сказали, это подавляющее большинство. Таким образом, и в том, и в другом варианте, я бы выступал за более активную повестку, а не декларативную, скажем так условно. По наполнению конкретному у нас тоже есть много там идей. Но мне кажется, просто сейчас еще не время к этому идти. Моя задача заключалась в освещении некоторых глобальных тенденций и трендов с тем, чтобы сделать нам какие-то уже выводы для последующей работы. Работа только начинается.  А последующая работа уже будет уже в конкретных предложениях, по которым у нас тоже есть совершенно определенные наборы инициатив, которые могли бы активизировать сотрудничество в рамках АТЭС, если мы выбираем вариант третий. Спасибо.
А.В. Данильцев: Спасибо, Владимир Николаевич. 
Реплика: Коллеги, ну я хотел бы 3 замечания сделать, комментария. Первое это то, что  нам достаточно сложно будет продолжать то, что, ну, не начали, а в определенном смысле акцентировали во время своего председательства американцы. Все-таки американцы они очень глубоко в этом регионе. У них масса соглашений о свободной  торговле, достаточно глубокие соглашения со странами АТЭС. Они сейчас достаточно успешно пока вот до последнего момента двигают  Транстихоокеанское партнерство. Они весь этот инструментарий представляют. Они совершенно четко себе представляют свои интересы выработки, скажем, минимальных стандартов в сфере технического регулирования и прочего регулирования. Это был первый такой комментарий. Мы все-таки пока в этом регионе присутствуем совершенно дозировано в рамках начатых переговоров о зоне свободной торговли с Новой Зеландией. И вот исследование этого вопроса в отношении Вьетнама.
Второе замечание, точнее не замечание, а вот комментарий, кстати, в развитие того, что вы сказали. На мой взгляд, нам сильно углубляться в такую региональную проблематику деятельности АТЭС, хотя региональная проблематика АТЭС в силу размера организации и ее возможностей, она носит отчасти глобальный характер, но все-таки не следовало бы опять же по той причине, что мы очень дозировано присутствуем в этом регионе с точки зрения торгово-политической прежде всего. И здесь, вот я бы подумал о том, что в качестве основной или, по крайней мере, идеи, которую можно было бы изучить выдвинуть тезис о переходе от регионализма к новой многосторонности. Понимаете, мы этап развития ВТО пропустили основной, в общем-то. И сейчас, по сути, новая повестка ВТО, она, так или иначе, будет связана с тем, чтобы ВТО каким-то образом восприняла часть компетенции региональных объединений. И то, что лучше сейчас получается на региональном уровне, удалось бы каким-то образом сформулировать на многостороннем. И здесь бы мы целый ряд задач. Во-первых, это и громкая инициатива. Во-вторых, мы как бы уходим из той области, где мы сейчас очень слабы, а именно в региональной повестке торгово-политической АТЭС. И переходим в ту область, где мы сейчас, наверное, хотели бы громче о себе заявить. А это вот как раз то, что вы говорили – переход к более четкому активному позиционированию России во всей системе мирового экономического регулирования. 
Еще один момент, на который я хотел бы обратить внимание. Все-таки для России одна из важнейших задач в области глобального регулирования экономики сегодня – это нащупать, найти пути при поддержке мирового сообщества и с согласия, такого широкого консенсуса, пути регулирующего воздействия эффективного на товарные рынки, прежде всего, для снижения спекулятивной компоненты. Тем более вот вчера Алексей Леонидович Кудрин сказал о том, что России даже поручено в рамках G20 или G8 заниматься координацией вопросов, связанных с выработкой таких инициатив по регулированию мировых финансовых рынков в направлении достижения снижения вот этой вот спекулятивной составляющей формирования цен на основные товары, от которых критически зависит наша экономика сегодня. В рамках АТЭС действует сейчас диалог по цветным металлам, почему бы нам не предложить АТЭС активно подключиться вот к этой работе, используя свое председательство, к выработке предложений для глобальной экономической системы как ей лучше перестраиваться, в каком направлении работать, чтобы снизить волатильность товарных рынков. Еще есть у меня некоторые вопросы по видению, но это больше дискуссионный вопрос, он, наверное, не очень даже имеет отношение к нашей повестке, к АТЭС. Что собственно сегодня в мире происходит с региональными объединениями, куда весь этот массив движется. Здесь все-таки я не совсем согласен, что вот этот вот более жесткий, позволяющий формулировать наднациональные решения, формат интеграции, он является предпочтительным или даже в перспективе предпочтительным. Все-таки нет, мы не доживем до того времени, когда кроме Евросоюза и ну, дай Бог, нашего Таможенного Союза, появится еще хоть один полноценный таможенный союз, который прошел все необходимые этапы создания Таможенного Союза. Я думаю, до этого времени все-таки возникнет вот эта новая многосторонность, какой-то определенный прорыв на многостороннем уровне. И поэтому мне кажется, нам сейчас этот момент надо отфиксировать для себя и попытаться уловить в период нашего председательства в АТЭС. Спасибо.
А.В. Данильцев: Спасибо. Пожалуйста только, если можно, к микрофону переместитесь. 
Реплика не слышна.
Реплика: Ну я вот единственное только хотел просто добавить, что вот как-то у нас пошла мысль о том, что в нашей экономической деятельности страны АТЭС не столь существенны, но ситуация такова, что в общем уже с середины 2000-х годов, если мы возьмем нашу внешнюю торговлю, помимо торговли со странами СНГ, то 25% примерно нашей внешней торговли, кроме торговли со странами СНГ,  приходится на всего лишь 4 страны Восточно-Азиатские, это соответственно Китай, Япония,  Южная Корея, Тайвань. Вот, так что вот уже 25% - это много. Вот, и со всеми этими странами надо работать. Но к счастью, хорошо, так сказать, это или плохо, все эти страны – Китай, Япония, Южная Корея – находятся в очень сложных отношениях между собой. И так сказать, чтобы эффективно продвигать и свои в том числе экономические интересы, все-таки кухню эту всю, которая в общем может быть нам понятна в рамках АТЭС, это и культурные их связи, и образовательные связи, и всякие их исторические проблемы, комплексы, так сказать, нелюбови, которые накопились у них за длительный исторический период, в общем-то, в рамках вот этой организации мы сможем все-таки хорошо понимать и, наверное, благодаря этой вовлеченности еще лучше на этих противоречиях играть и ими как-то пользоваться. А то, что ими нужно пользоваться, по-моему сомнений вызывать не должно. Потому что, в общем-то, прорыв вообще, так сказать, на восточно-азиатские рынки – это, конечно, нам бы могло служить очень эффективным противовесом, возможностью, так сказать, получить те технологии, те товары, вот особенно, например, касающиеся, так сказать, каких-то стратегических отраслей, которые нам по каким-то причинам не захотят давать, например, в Европе, не захотят давать, например, в Соединенных Штатах. В общем-то если мы сможем перебросить такой эффективный, хороший мост в Восточную Азию, где есть сейчас практически весь... производится спектр интересующих нас товаров, особенно в сфере, так сказать, товаров для промышленного производства, потому что есть и Япония, так сказать, с ее самыми развитыми вещами, есть Южная Корея с ее, так сказать, товарами среднего уровня, есть Китай с товарами низкого уровня продвинутости, но, тем не менее, все это важно, все это должно нами быть использовано. Спасибо.
А.В. Данильцев: Большое спасибо. 
Реплика: Александр Владимирович, если можно, короткий комментарий. Первый, организационный, совсем короткий. Мы все-таки, хотел бы обратить внимание, очень часто в дискуссии немножко уходим от темы. И у нас все-таки ключевой вопрос – это тезисы России или позиция России в части региональной экономической интеграции, глобальной экономической интеграции, именно в контексте АТЭС. И поэтому даже если коллеги имеют набор ценных соображений, безусловно, ценных, и их высказывают, то просьба все равно в выводах возвращаться к АТЭС непосредственно, с учетом структуры и с учетом тех особенностей, как АТЭС работает. Вот буквально совсем короткий комментарий по тому, что говорили Владимир Николаевич, Андрей Николаевич. Вот тезис об усилении регуляторной роли и обязательный характер в общем действительно требует обсуждения, потому что вот мы видим как в АТЭС, допустим, происходит обсуждение прогресса российского раунда ВТО. И очень часто вот это вот противопоставление насколько удачна консенсусная форма АТЭС в противовес тому, как идет многосторонний переговорный процесс, в том числе в рамках российского раунда, это противопоставление видно. И тоже самое, когда Соединенные Штаты в этом году высказывали свои инициативы регуляторные, то было прямо заметно явное недовольство многих стран по навязыванию определенной позиции Соединенных Штатов, так вот напористо, по-американски изложение позиции по гармонизации стандартов регулирования. И поэтому вот здесь как бы на счет того, что мы хотим может быть вводить какой-то обязательный характер исполнения решений, здесь тоже надо подумать, особенно с учетом того, что уже было сказано, с учетом слабости позиций России, потому что, грубо говоря, если так с открытыми глазами на это все смотреть, мы региональную интеграцию вообще не обсуждаем. То есть вот поскольку мы не члены ВТО, то мы по этому поводу практически никогда не высказываемся и каких-либо суждений не делаем. И здесь с места в карьер тоже, по-видимому, не получится, нужно все очень делать последовательно. И заявление какой-то сначала легкой позиции, а потом ее усиление – это вот та стратегия, которая, наверное, будет иметь место. И тоже самое касается поддержания инициативы американцев. Пока у нас нет четкой уверенности, а у нас ее нет, насчет того, что для нас хотя бы часть этих инициатив действительна полезна и приведет к выигрышу наших компаний, то вот здесь к активной поддержке и развитию этих регуляторных инициатив тоже следует относиться очень аккуратно, потому что то, что, например, американцы предлагают, там в части регулятивных вещей по разным отраслям промышленности, это ну, по меньшей мере, требует обсуждений. 
А.В. Данильцев: Большое спасибо. Кто еще хотел бы высказаться? Пожалуйста. 
А.В.Островский: Островский Андрей Владимирович. Вот здесь надо, я думаю, все-таки хотелось бы больше по АТЭС. Тоже я присоединяюсь к мнению одного из сопредседателей, потому что общие вопросы - вещь, конечно, хорошая. Но если мы возьмем сегодня долю внешней торговли России, там, куда она идет  - в Европу или в Азию, то просто элементарный просмотр внешнеторговой статистики показывает, что доля нашего АТЭС, она, скажем так, менее 20%. И наиболее сильные наши торговые партнеры – это Китайская народная республика, но об этом тут уже говорили несколько выступающих. Япония, Южная Корея, но опять же по сравнению с объемом внешней торговли в этом треугольнике – Китай, Южная Корея, Япония – мы тоже просматриваемся как-то очень слабо. И если вообще смотреть по степени вовлеченности в систему внешнеэкономических связей среди всей 21 страны АТЭС, вот у нас в институте года 3 или 4 назад защищалась на эту тему по проблемам АТЭС диссертация докторская моей докторантки  - Троекурова такая из Саратова. Она, скажем так, выделила коэффициент вовлеченности в торговлю России и всей 21 страны вот в АТЭС, так Россия оказалась из 21 страны аж на 20 месте. Меня всегда спрашивают, а кто 21 место занимает. Ответ – Папуа-Новая Гвинея. То есть там выделились определенные точки притяжения – это США, конечно, Китайская народная республика, Япония, там есть ЮВА. Опять же если связать эту программу российского председательства в АТЭС в 2012 году и внешнюю экономическую стратегию 2020. Я думаю, что наша задача, одна из основных, чтобы вот это вот наше председательство в АТЭС в 2012 году, оно как-то вот эти цели и задачи, они как бы совмещались и служили инструментом для достижения и реализации нашей внешнеэкономической стратегии 2020. Вот я как себе вижу ситуацию. Учитывая это, у нас по-моему в самом начале было первое вводное слово уважаемого сопредседателя, что сегодня внешнеэкономическое развитие стран АТЭС развивается более быстро и более успешно, чем в Европе и в США, и даже в той же Японии, особенно после Фукусимы. И опять же, то недавнее выступление вот господина Виноградова по-моему говорит о том, что вот хорошо бы там Корея, Китай, Япония, туда надо входить, развивать там, использовать противоречия. Вот так вот, собственно говоря,  для этого мы и в АТЭС. Просто надо расширять торгово-экономические связи с этими странами, а то у нас получается основной приоритет - Вьетнам и Новая Зеландия. А какой у нас объем внешней торговли с Вьетнамом и Новой Зеландией? Собственно по сравнению с Китаем это просто инфузория туфелька, даже если брать в количественном отношении. Поэтому представляется целесообразным вот в повестку дня АТЭС именно поставить такие вопросы, которые бы конкретно и реально способствовали вовлечению России в АТЭС. 
Например, вот тот же транспорт. Не будет у нас нормальной инфраструктуры на Дальнем востоке, ну о каком развитии торговли с Японией, с Южной Кореей и с Китаем может идти речь. Вот уважаемый там профессор Барабанов говорил про три моста, подписано было соглашение по мосту Благовещенск-Хэйхэ. Насколько мне посол Ли Фэнь Линь, который бывший чрезвычайный и полномочный посол КНР в РФ, он мне при каждой встрече каждый раз тычет в лицо этим мостом, который в 95 году Ли Пэн с Черномырдиным подписали, сегодня уже 2011 год на дворе, там по-моему ни одного столба не вбито на этом пространстве. Вот то есть если нет мостов с Китаем, то как можно расширять торговлю? У нас реально 2 погранперехода сегодня - Суйфуньхэ-Гродеково и Маньчжурия-Забайкальск. Через этот поток идет основная масса грузов. Такая же ситуация у нас с Кореей.   Про Транскорейскую магистраль тоже статей много написано, разговоров много, а дальше вот дела-то нет реального. Более того те южнокорейские фирмы, которые ранее отправляли грузы через Транссиб, они сейчас отправляют грузы через порт Пусан, морским путем, потому что там резко поднялись тарифы, более того – ввели специальный новый тариф, я с удивлением узнал, на охрану грузов. Короче говоря, РЖД, оно не может даже обеспечить охрану грузов, прогоняя по маршруту там от Владивостока до Бреста. Первый и главный вопрос – это развитие инфраструктуры. Хотя я всегда считал, что там надо развивать энергетическое сотрудничество. Мы хотим там получить ноу-хау в Японии, Корее, в Китае кстати там тоже сейчас есть что получить, но дело в том, что мы должны им что-то адекватное продавать. А реально сегодня, что мы на сегодняшний день туда можем продавать – это отнюдь не продукцию машиностроения. Реально мы можем продавать сырье, прежде всего нефть и газ, что, собственно говоря, мы и делаем, но для того, чтобы продавать, нужна та же самая инфраструктура. 
Вот хорошо построили ВСТО («Восточная Сибирь – Тихий океан»), можем нефть хоть прокачивать, опять же еще не вышло на проектную мощность. А газ как будем продавать? То есть пока Сахалин, вот там, где простроили завод по СПГ, но какова его мощность переработки? То есть те потребности стран АТЭС в нефти и газе мы не обеспечиваем, да это и не наша задача, собственно говоря. Но тем не менее для обеспечения эквивалентной взаимовыгодной торговли это нам в общем-то необходимо, и поэтому считаю, что в АТЭС в общем-то на повестке дня регулировать, когда вот например предложение - вот как США предлагают сейчас Гонолулу на председательство. Я не вижу, что мы регулировать там собрались, какие регуляторные функции собственно при нашем в общем-то достаточно низком объеме внешней торговли, в отличие от Америки. Америке там есть что регулировать при их огромных объемах внешней торговли. А России пока наша задача – нам бы хотя бы нормально в этот регион вползти, и чтобы занять какое-то достойное место, хотя бы не 20, хотя бы в десятку войти. Вот я вижу задачи, и поэтому наша функция председательства в АТЭС - это вот развитие энергетики и транспорта, то есть то, без чего мы собственно там, грубо говоря там не играем, не пляшем. Спасибо за внимание.
Реплика: Андрей Владимирович, вопросы безусловно важные, но вползать мы туда должны каждый день, а АТЭС у нас – это определенный формат, который достаточно жесткий, со своей бюрократией. Я вот здесь как бы на Валерия Евгеньевича оглядываюсь все время, нам уважаемый МИД, пока еще терпит, не возражает по поводу вольных высказываний, но АТЭС – это довольно жесткий формат, и в этот формат надо уметь вписываться. Больше половины вопросов в АТЭС обсуждается на всех заседаниях, начиная от рабочих органов и заканчивая встречами лидеров, это вопросы региональной экономической интеграции и именно в формате торговых переговоров. Мы в этом формате пока даже сегодняшнюю дискуссию, к сожалению, провести не можем. Естественно, что вот вопросы реальной интеграции, какие у нас объемы торговли, естественно стоит, он стоит каждый день, вот филиппинцы в прошлом году проводили исследование – в 15 из 20 экономик АТЭС больше четверти торговли осуществляется в рамках соглашения о свободной торговле. Вот, а у нас как бы вся четверть и то, если оттуда Китай вычесть, Японию и Корею, то там почти ничего не останется. Поэтому коллеги, огромная просьба – учитывая, что вопросы региональной экономической интеграции, нам там действительно нечего говорить, у нас есть проблемы с положением, есть проблемы с позицией, есть проблемы с содержательным наполнением, давайте про это поговорим. Очень большая просьба: вот реально половину времени нам приходится сидеть и молчать, потому что нечего сказать.
А.В. Данильцев: Спасибо. Пожалуйста.
Ю.А. Ершов: Ершов, профессор кафедры Мировой экономики факультета Мировая экономика и Мировая политика. Мне кажется, коллеги, что мы все больше и больше заходим в логический тупик. Почти 2 часа обсуждаем, как строить мост -вдоль или поперек. То есть какое применить лекало к нашему будущему председательству, а это очень важно, потому что мы будем председательствовать в организации, которая объединяет 40% населения земного шара, 54% ВВП земного шара, 40% мировой торговли. То есть это форум, который можно так сказать даже по своей композиции, как бы аморфно он не был оформлен, он все равно представляет гигантский интерес для продвижения российских национальных интересов. Поэтому зачем... мы только подходим к главной теме нашего сегодняшнего заседания – то есть к определению практических направлений, что нам заложить в повестку дня этого мероприятия, и пока еще, на мой взгляд, мы еще не сдвинулись ни на метр в нашей, так сказать, работе, которая очень важна. Мне кажется, что не совсем прав докладчик Зуев, в том смысле что вот этот Санкт-Петербургский форум 2006 года не имел никаких последствий, что это были благие намерения, хорошие намерения, зафиксированные в документе. Но очевидно просто он не учитывает того, что уже с 2006 года по сегодняшний год, то есть 5 лет, российская дипломатия, МИД, Министерство экономики, Министерство энергетики бьется с Европейским союзом, в основном на форуме Договора к Энергетической хартии по проблемам энергетической безопасности. Формулы новые, которые были определены на Санкт-Петербургском форуме, где было так же председательство Российской Федерации, это был решающий, наверное, фактор, что документы этого форума легли в основу огромной переговорной работы, которая все еще продолжается вестись на вот этом, наиболее ответственном, участке российского внешнего экономического сотрудничества на нефтяно-газовом участке с Европейским союзом через Договор к Энергетической хартии и через новосозданную документ-концепцию о сохранении международной экономической безопасности, который, так сказать, уже представлен Российской Федерацией мировому сообществу. Но об этом я буду говорить в своем выступлении по ходу нашей дальнейшей дискуссии. 
Я просто призываю к тому – не тратить время на поиски вот этого... куда нам строить мост, и исходить из того, что у России есть конкретные задачи: мы прорубаем окно в Азию, как мы прорубили в свое время окно в Европу, поэтому все должно быть направлено на облегчение наших торгово-политических позиций в этом регионе, с Китаем, с Кореей, с Вьетнамом тем же, даже с далекими Филиппинами – раз. Второе - на использование региональной интеграции для пользы Российской Федерации, для вдохновления жизни умирающим районам Восточной Сибири и Дальнего Востока, чтобы найти какие-то совместные проекты, использовать их капиталы, их технологическое умение, может быть даже рабочую силу для того, чтобы оживить именно вот эти вот районы, которые так и остаются без всякого прогресса уже в течение многих-многих лет. Хотя мы говорим все, что это нужно, нужно, но ничего практически не делается, люди бегут оттуда. Вот эти вот задачи, они прям на поверхности, так давайте все-таки искать, какую повестку дня сделать, так, чтобы она отвечала и интересам их, поскольку они тоже заинтересованы в этой интеграции, в получении хотя бы товаров и сырья из России, и что сделать нам для того, чтобы так сказать эта повестка была привлекательна для всех – и для них, и для нас. Вот это смысл моего выступления- просто призвать к здравому смыслу и прейти к конкретным вопросам, а не думать о том, куда нам двигаться, в каком направлении, что там скажут в США, какая будет реакция на их инициативу. Благодарю за внимание. 
А.В. Данильцев: Спасибо, Так, пожалуйста, давайте.
Л.А.Лозбенко: Лозбенко, «Опора России». Я согласен со многим, что было сказано здесь. Мне доводилось участвовать во многих форумах еще будучи замом Генерального секретаря Всемирной Таможенной организации, и сейчас мы строим большой университет, как раз там, где будет происходить АТЭС. Компания «Крокус» наша строит все то, где будут реализовываться все эти задачи. Я хочу сказать, что с моей точки зрения, на сегодняшний день дискуссия была бы бессмысленной, если бы мы действительно не объединяли две такие главных что ли проблемы. Первая - это идти в рамках того, о чем нам говорится все время, что есть определенный консенсусный форум и так далее. И второе – есть позиционирование России так таковой. Объединение этих двух вещей, на мой взгляд, помогло бы тому, чтобы  как говориться и людей посмотреть, и себя показать. Собственно говоря, для этого форумы АТЭСовские и проводятся. На мой взгляд, то, что я уже предлагал, и на совещаниях различного ранга, есть некоторые темы, которые длятся уже годами, если не десятилетиями. Но вот торговля как таковая. Сейчас говорили о том, что американцы вносят свои определенные предложения по новым формам, инструментам и так далее. Кроме того они хотят очень четко контролировать все, что связано с безопасностью. Это традиционный бзик Америки, они реально работают по всему миру в этом направлении, но ведь и мы в этой части можем встречно продолжая или в какой-то степени поддерживая эту инициативу как частную, развить ее в форму обеспечения безопасности цепей поставок в целом по региону. Это тема сквозная, она мировая. Она уже не раз обсуждалась на всех крупнейших и мировых, и прочих форумах. И Россия в этой связи имела бы такую, скажем, подповестку дня – продвигая в общих рамках обсуждения тему безопасности, решать вопросы в целом и для себя. Это крайне выгодно для России. Потому что система безопасности цепей поставок - это стандарты безопасности, которых на сегодняшний день строго должны придерживаться все участники процесса. И Россия подписалась уже под этим. Почему не завести это в рамках АТЭС и не отлидировать эту позицию, имея в виду, что у нас есть прекрасные возможности для развития такой формы на Дальнем Востоке. Второе – строительство университета, гигантского Дальневосточного университета. Наши встречи с послами показывают, что колоссальный интерес к этому, колоссальный. Нам задают вопрос – кто будет учиться? Можно ли привлекать наших ученых? Откуда? Как? Это тема, это тема большая, региональная. Она дает возможность и нам развиваться на Дальнем Востоке. Это второе направление, оно тоже идет в рамках продолжающихся дискуссий в рамках АТЭС в сфере образования. 

И, наконец, третья тема. Это малый и средний бизнес. Это то, в чем мы на сегодняшний день имеем кардинальную поддержку со стороны руководства страны, это то, на чем держаться все экономики развитых государств, это то, за счет чего можно вытянуть Дальний Восток. Я могу сказать, что есть целый ряд предложений у малых и средних предприятий, которые уже на сегодняшний день являются глубоко востребованными, в том числе и в Новой Зеландии, и в Китае, и где угодно. Выйти не можем. Сама система безопасности цепей поставок, барьеры всевозможные, отсутствие поддержки – хорошая тема для обсуждения, большая, ее поддержат. Я недавно вот был на встрече с послом американским, Байерли твердо сказал – нас на 70% практически ВВП формируется малым и средним бизнесом, мы туда не вмешиваемся, мы определяем правила игры, и как определяем – вот через такие региональные институты, через мировые организации, продвигая свою повестку дня, как бы создавая такой framework для того, чтобы дальше идти, а внутри уже каждый по-своему, зная, что правительство рамки и поддержку обеспечит. Вот так и России надо делать, собственно говоря. Нет, я не согласен с тем, что нет тем, что у нас очень малый оборот, что мы на Дальнем Востоке мало что значим. Мы плохо себя знаем просто напросто. У нас есть огромный потенциал, особенно в части развития малого и среднего бизнеса. Он аж кричит, есть возможности. Вот эти три темы  я предложил бы в качестве таких вариантов для обсуждения на любом уровне. Они будут поддержаны. Спасибо.
А.В. Данильцев: Большое спасибо. Ну уважаемые коллеги, мы уже выбились из всех возможных временных соображений, которые планировались. Поэтому я хотел бы сейчас временно прекратить как бы дискуссию и предоставить слово еще одному представителю Минэкономразвития, к сожалению вот у нас Максим Юрьевич Медведков записывался, но в силу объективных обстоятельств не может быть, поэтому я хотел бы предложить слово представителю Департамента торговых переговоров Оленевич Юлии Владимировне.
Ю.В. Оленевич: Здравствуйте, дамы и господа. Да, к сожалению, сегодня не смог Максим Юрьевич придти, у него занятость на другом мероприятии. Постараюсь передать его мысли по поводу вот этой темы, которая здесь написана «Процесс присоединения Российской Федерации к многосторонней системе регулирования». Я кратко скажу о том, о ходе переговорного процесса сейчас, просто большинство из вас в принципе более-менее знают о нем, просто для того, чтобы быть чуть лучше в теме. Значит, сейчас для завершения присоединения России к ВТО необходимо закончить работу над внесением изменений в проект доклада. Изменения эти связаны с тем, что теперь Российская федерация выступает в качестве члена Таможенного Союза. После того как это состоялось, вот собственно образовался Таможенный Союз, уже произошло пять раундов многосторонних обсуждений нашего проекта доклада. И остается несколько докладов, несколько разделов, шесть, которые требуют обновления в связи с тем, что вот теперь Россия в новом качестве выступает. Кроме того, среди этих 6 разделов есть так же те, которые в любом случае следовало бы доработать по тому, что с теми или иными положениями не согласны наши ключевые партнеры два. И вот сегодня уже обсуждалось раньше, как нам быть в связи с тем, что Россия теперь является членом Таможенного Союза. Что в разделе по системе принятия мер регулирования торговли нам потребуется отразить, каким образом это будет обеспечено – выполнение Россией обязательств в рамках ВТО при российском же членстве в Таможенном Союзе. И по нашему мнению для полного снятия вопросов со стороны членов ВТО нужно будет в рамках Таможенного Союза принять особый договор, и вот сейчас работа такая ведется над проектом договора с участием трех сторон, и плюс члены ВТО так же высказывают свои точки зрения. Значит, кроме того остались еще несколько многосторонних... ну собственно, основная, - это по сельскому хозяйству, и тут уже это не связано с нашим членством в Таможенном Союзе, и два ключевых члена заинтересованы в решении этой проблемы. Но там так же есть и страны так называемой Кернской группы (Cairns Group), которые всегда с очень большим интересом и щепетильностью относятся к этой теме. Значит, идет техническая работа по переводу перечней тарифов из номенклатуры Таможенного Союза, с учетом номенклатуры Таможенного Союза, в систему 2007 года, поскольку российские обязательства были записаны в системе 1996 года. И ближайшее заседание с секретариатом ВТО, а также заинтересованными ключевыми членами ВТО будет.. состоится совсем уже скоро, оно запланировано на 30 мая-1 июня, когда вот эти вопросы в том числе будут обсуждаться.
С тем, чтобы действительно мы уже выбились из  планов круглого стола с точки зрения времени. Я тезисно расскажу о том, что, с точки зрения департамента торговых переговоров, следовало бы учесть для нашего председательствования в АТЭС. В первую очередь следуют два возможных сценария. Какой из них в итоге осуществится, пока нам неизвестно, т.е. будет ли Россия к моменту председательствования в АТЭС членом ВТО или же Россия таким членом ещё не станет по-прежнему. Да, действительно, у нас опять большие надежды, что к концу этого года Россия присоединится к ВТО, но нужно будет учитывать и тот факт, что такое может всё-таки не состояться, потому что не всё зависит от нас. И в зависимости от того или иного сценария нужно тоже строить свои планы и наполнять повестку дня и свои приоритеты. Пытаться отстаивать хотя бы на форуме АТЭС. Значит тематика ВТО в АТЭС, помимо того что Россия может стать или не стать членом ВТО, в неизвестности до настоящего времени пока остаётся будущее, скажем так, Дохийского раунда, будет ли повестка дня всё-таки завершена в конце этого года или же она завершена не будет. И в зависимости от этих вариантов, который из них одержит верх, придётся нам тоже думать, что делать. Т.е. либо нам придётся вводить положение, как это принято сейчас говорить, имплементировать, Дохийского раунда и определять перспективы на будущее, с учётом, перспективы развития ВТО, допустим, если мы член, с учётом принятых решений, либо же, продолжать, завершать Дохийский раунд. Ещё один вопрос, который может быть, по идее должен быть учтён, это то, что уже многократно обсуждалось. Соотношение ВТО как многосторонней торговой системы и множества региональных торговых соглашений. Опять же, с учётом если Дохийский раунд не будет завершен, то у нас сейчас уже и так много региональных торговых соглашений, нужно  предусмотреть возможность того, что будет их ещё больше, возможен стремительный рост этого количества. И с учётом этого, по-видимому, нам предстоит тогда продолжать развивать Богорские цели. Если Доха раунд завершится, то нужно будет в дополнение к Богорским целям решать вопрос о том, как и если региональные преференциальные торговые соглашения соотносятся с ВТО, в частности , ну главным образом. Соответствуют ли они этим многосторонним соглашениям либо нет. И тут не всё так просто, т.е. России опять же следует понять, на чьей она стороне и к какой системе она склоняется, что ей больше подходит. Далее, ещё одна из возможных тем обсуждения  - это международные правила торговли, регулирование их, даже, точнее сказать, изменение. В частности вот последний кризис, скажем, 2008 года, и последующие в девятом и десятом годах изменения в законодательстве множества стран показали опять нам это особое лицо протекционизма. И опять же России следует решить, может быть, продвигать свою позицию в том плане, что отдельные элементы регулирования -  они допустимы, возможны в те времена, когда на дворе кризис. Например, какие-то тарифные, в то же время какие-то другие правила, в частности, отдельные субсидии, они могут быть нежелательными, нежелательно их допускать даже во времена кризиса. И следует, может быть, установить какие-то особые правила для кризисных времен и для времен, когда кризиса нет. И ещё, последний, может быть, из таких важных вопросов для России, возможность, которую тоже нужно обдумать -  это статус развивающихся стран в мировой торговой системе. Дело в том, что многие, даже  будучи неэкономистами  - они понимают, что статус развивающихся стран -  он часто уже не отражает реальные обстоятельства, состояние дел. Т.е. возможно следует начать в рамках форума АТЭС думать о том, как статус развивающихся стран изменить на такой, который отвечал бы Российским стремлениям, пожеланиям и т.д. Вот это основное что от Департамента торговых переговоров Минэкономразвития России мне хотелось бы донести до аудитории. Спасибо всем за внимание.
А.В. Данильцев: Большое спасибо, кто-нибудь хотел бы прокомментировать это выступление? Нет, да? Уважаемые коллеги, ну мы хотели, предполагали сделать перерыв небольшой, но не знаю, стоит ли это делать. Может быть, мы сумеем заслушать ещё несколько выступлений и более компактно провести нашу работу, тем более что к сожалению некоторых докладчиков нет. Вот, в частности, Ипполит Ипполитович Дюмулен не смог быть. 
Реплика: А сколько всего осталось?
А.В. Данильцев: Всего осталось ещё 6, но тоже я боюсь, что здесь некоторых коллег не будет. Вот, поэтому. С другой стороны у нас есть желающие выступить с достаточно развернутыми сообщениями вне этого списка, причём с конкретными предложениями. Так вот будем мы делать перерыв или нет?
Реплика: я бы предложил двигаться дальше, потому что после перерыва обычно сложно втягиваться назад, просто чтобы не собирать коллег потом, не искать, а продолжить работу.
А.В. Данильцев: Ну может быть тогда в продолжение, в продолжение наших дискуссий в отношении конкретных предложений по наполнению повестки дня может быть тогда хотелось бы попросить, как раз, выступить профессора Ершова. Поскольку, как я понимаю, в выступлении предполагаются конкретные предложения, которых мы так давно ждём.
Ю.А. Ершов: Спасибо за предложение выступить. Я хотел просто поделиться своими соображениями в отношении одного очень важного, ключевого вопроса, который мог бы войти в повестку дня предстоящего форума. Но для того чтобы, так сказать, логически обосновать подход к этому, это хочу напомнить о том что в АТЭС ещё в 94-м году было принято решение о создании на территории региона системы свободной, открытой торговли и либерализации инвестиционного климата на этой территории. А также усиления интеграционных процессов внутри этой группировки. И что вот эта вот стратегическая задача, которая, так сказать осталась, сохраняется до сих пор. Мне кажется, является очень важным моментом для того чтобы России которая будет председательствовать, а это очень важно, могла бы направить в нужное русло дискуссии которые будут организованы на этом форуме. Хотелось предложить такую идею, что для того чтобы осуществить вот эти планы которые зафиксированы как стратегические задачи организации необходимо иметь хорошее энергетическое обеспечение, хорошую энергетику. Которая не даёт сбоев, которая обеспечивает дешевой энергией, дешевыми энергоресурсами. Всё это основа, ну так сказать, жизнедеятельности любой нации и особенно таких вот новых наций, которые так амбициозно выдвигаются вперёд как Китай, Индия и ряд других стран. Поэтому вот в этом регионе проблема обеспечения энергетической безопасности становится одним из важнейших условий дальнейшего  продвижения вперёд, выполнения своих амбициозных задач по интеграции внутри региона, по либерализации торгового режима, по либерализации инвестиционного режима. Для нас же это открывает возможности, так сказать, продвижения наших интересов по укреплению Восточного вектора нашей внешнеэкономической политики, поскольку наша ориентация на запад требует ещё одновременно и зеркального отражения в восточном направлении. И новое окно, которое мы прорубаем на тихий океан, в виде вот, строительства нефтепровода. И наших устремлений по развитию торговли с этим регионом, оно, так сказать, должно получить своё подкрепление вот именно такой постановкой вопроса о необходимости нахождения ключевой проблемы для ускорения экономического развития этого региона, а именно создания хорошей, эффективной энергетики. Более того к такому решению приходят не только представители Российской Федерации, но и во всём мире. И ведь действительно то, что произошло сейчас, в начале нового столетия, это уже феноменальное явление. Мы, на лицо, столкнулись со структурным энергетическим кризисом, который продолжает развиваться, и ещё никто пока ничего не сделал, чтобы его преодолеть. Это не конъюнктурный кризис, который можно исправить путём различных регулирований и каких-то частичных решений. Это структурный кризис, требующий перестройки всей энергетики, всей системы. Хотелось напомнить слова руководителя международного энергетического агентства, который говорит, что сегодня мы столкнулись с такой ситуацией, когда нам требуется, ни много ни мало, энергетическая революция. В таком же направлении выступают и крупные политические деятели всего мира и наше правительство. 
Я не буду говорить о причинах этого кризиса, но хочу сказать что это действительно дело серьёзное и что если сорок лет тому назад добывая нефть, на каждую тонну добытой нефти приходилось шесть тон открытой нефти, в запасы прирастало, то сейчас из двух добытых тон нефти, лишь одна тонна является вновь открытой нефтью, остальное это всё, так сказать, проедание запасов. Это данные не по Российской Федерации, а по всему  миру. Т.е. это свидетельствование того, что идёт истощение, что нужно принимать какие-то серьёзные меры. Они универсальны для всех стран. Более того, мы столкнулись с действительно беспрецедентным случаем отставания научно-технического прогресса. Когда до сих пор, мы не можем ничего сделать, кроме рекламных картинок в отношении новых двигателей, в отношении новых видов топлива. Всё это разговоры, всё это туфта на сегодняшний день, потому что, по-прежнему в мире работает два с половиной – три миллиарда двигателей внутреннего сгорания, которые потребляют тот же бензин, то же дизельное топливо, тот же мазут, тот же сжатый газ. Так что пока прогресса нет, кроме разговоров, да и вы сами представьте себе, что такое заменить эту махину с миллиардными количествами единиц, на что-то экономически новое, которое, так сказать, заняло бы настольное место. И третий феномен, это феноменальный рост потребления в Китае, Индии, в отдельных развивающихся странах, когда действительно население в массовом масштабе получило возможность пересесть с велосипедов на дешевые автомобили, на мотоциклы. Когда захотели поиметь кондиционеры в каждом доме, Когда действительно начался массовый дополнительный спрос, который мировая экономика не в состоянии удовлетворить на сегодняшний день. Всё это осложняется ещё и новыми угрозами, которые возникли для всех нас. Это ренессанс атомной энергетики, скорее звучит как закат атомной энергетики, когда смотришь на эти ужасные кадры, которые снимаются в Японии. На сегодняшний день, бесспорно, мы все столкнулись с тем, что Ближний Восток, Средний Восток, Северная Африка, основные поставщики нефти и газа воспрянули от летаргического сна и в общем-то пытаются построить какие-то новые комбинации которые неизвестно чем закончатся на мировом рынке энергоресурсов. Когда новые реалии открыли нам трагедию Мексиканского залива, когда воды океана оказались настолько сильно пораженными, что создаётся угроза мирового океана в целом. И страны АТЭС, берега которых омывают 3 океана из 4 имеющихся на планете, в праве поставить вопросы о необходимости какого-то нового порядка в отношении загрязнения и экологических проблем, связанных с развитием энергетики. Поэтому для нас очень важно, чтобы вот этот энергетический фактор появился в повестке дня предстоящего форума. 

И это связано ещё с тем, что Россия очень обеспокоена состоянием Глобальной энергетической безопасности, усматривая в этом нарушение и мира, и спокойствия, и дальнейшего экономического прогресса. И поэтому она разработала концепцию по обеспечению мировой энергетической безопасности. И эта концепция в ноябре прошлого года была разослана правительствам сообщества мирового, и Россия в ожидании их реакции. Конвенция, которая была разработана, она представляет собой очень большой, емкий документ. Он построен, как результат использования мыслей и соображений нашего президента, господина Медведева, по вопросам изменения мировой законодательной базы в энергетике мировой, для того чтобы избежать всевозможных конфликтных ситуаций по линии энергетической безопасности. Поэтому этот документ, он отражает нашу правительственную точку зрения, точку зрения Российской Федерации, и мы крайне заинтересованы в том, чтобы этот документ стал достоянием всех стран, всех регионов и особенно такого лидирующего региона как АТЭС. В этом документе много различных проблем решается, здесь и про транзитные проблемы, и проблемы сохранения государственного суверенитета над ресурсами, и проблемы диверсификации поставок и физической безопасности энергетической инфраструктуры. Здесь же решаются проблемы инвестиционного климата в области энергетики, были разработаны специальные формулы, которые могут быть универсальны для всех стран. Документ также решает проблему, поскольку Россия не является членом ВТО, проблему торговли для России, тех стран, которые не являются членами этой организации, предлагая осуществлять торговлю по принципам ВТО без участия в этой организации. Так что документ очень важный, очень интересный, очень полный различных возможностей, которые можно всегда использовать при дальнейших переговорах, при дальнейшем построении окончательного документа. К нему прилагается перечень 12-ти протоколов по самым разнообразным аспектам мировых энергетических проблем, которые уже начинают разрабатываться. Я имею в виду и протокол по чрезвычайным ситуациям связанным с транзитом ресурсов, и протокол по возможностям сокращения загрязнения морской среды, и протокол по атомным проблемам, правда, без учёта ещё японского печального опыта, но, тем не менее, уже даже в то время настроенный на более гибкую модель построения атомной энергетики. В общем, много сделано в этом направлении, поэтому получить ответ от мирового сообщества, представленного в АТЭС, было бы крайне желательно Российской Федерации. 
И в этой связи должен сказать, что наши попытки представить его в других формах, они уже состоялись. Он был представлен и по линии ОБСЕ, и в Европейской энергетической комиссии, и по линии договора к энергетической хартии. Пока что интерес смешанный, есть люди, есть страны, которые заинтересованы, но ЕС, как организация и её члены категорически против этого документа, считая, что договор к энергетической хартии  - это тот документ, который должен лежать в основе всех будущих отношений. И наши соображения о том, что он составлен в далекие-далекие времена, когда всё было по-другому, на ЕС не действуют. Но ЕС согласен на новый вариант модернизированного ДЭХа, (Договора к Энергетической хартии) с использованием отдельных предложений России, против твердого заверения, что Россия тогда ратифицирует весь этот документ в целом. Где не будет проведено такого радикального хирургического исправления отдельных положений, с которыми мы категорически не согласны. Вот поэтому есть предложение каким-то образом включить в повестку дня представление Российского проекта по обеспечению энергетической безопасности, пытаясь, как программа максимум, убедить страны начать переговоры по его принятию, независимо от форума, то ли здесь, то ли на каком-то другом форуме. Либо, по крайней мере, какой-то документ был бы получен одобряющий и пропагандирующий полезность Российского начинания в этой очень важной сфере. Это вот суть главного предложения, с которым я хотел бы выступить. Кроме этого, можно говорить о ряде других предложений, которые диктуются просто здравым смыслом на сегодня. Например, то, что мы говорили бы о режиме сбережения вод мирового океана, т.е. могла бы быть инициатива на самом АТЭС, взял бы на себя инициативу подготовки документа по проблемам загрязнения вод океана, поскольку все страны этого региона омываются океаном, и это далеко не безразлично каждой стране члену этой организации. Далее, наверное, очень важно в существующих условиях, и это будет понятно, какая-то линия на оказание всемерной помощи Японии, которая получила столь, вы знаете, какую же неприятную ситуацию, столкнулась с какой неприятной ситуацией. Здесь речь должна идти о каких-то облегченных и ускоренных поставках энергоресурсов в эту страну. О создании каких-то комплексов, которые быстро смогли бы помочь стране выбраться из тяжелой ситуации. Это проблема, которая, на мой взгляд, тоже очень важна. Далее, в связи с тем, что проблемы обеспечения и энергетической безопасности требуют постоянного подключения новых массивов энергоресурсов в международный оборот. Возникает проблема крупных инвестиционных проектов и поддержания энергетической безопасности, т.е. не отдельное какое-то мелкое месторождение разрабатывается, а целый региональный кусок, где применяются какие-то льготные финансовые режимы в интересах получения этой продукции, т.е. речь идёт о разработке новых видов документов, которые бы гарантировали выгодность и быстроту включения в мировой оборот вот таких вот новых регионов. Далее, очень важно для регионального аспекта, выход России на тихий океан с энергоресурсами, которые могли бы смягчить надвигающийся энергетический голод и трудности, и противостоять этому безумному росту цен, который действительно очень крупный. Вспомните, что 10 лет тому назад цена нефти была 20 долларов, за десятилетие она выросла до 120 сегодня. И даже в самый острый кризис, в девятом году, среднегодовая цена была 60 долларов, т.е. очень высокая. Причем все прогностические организации по-прежнему говорят о том, что рост цены на нефть будет продолжаться. 
То есть эра дешевой нефти закончилась, а альтернативы пока не появилось. Поэтому здесь важно искать новые способы выхода с энергоресурсами на побережье Тихого океана. В этой связи возникает интересное предложение по быстрейшему освоению месторождения газа в Ковыкте, рядом с Иркутском. Хотя это и далеко до берегов, но всё-таки это решение проблемы, поскольку месторождение большое, перспективное, важное. И строительство завода по сжиженному газу позволило бы значительно смягчит вот этот эффект энергетического голода в регионе, так сказать, АТЭС. Далее интересно было б, так сказать, подумать о таких вещах, как разработка программы изучения потенциальных экспортных возможностей Восточной Сибири и Дальнего Востока в ракурсе расширения торговых отношений со странами вот этого нашего региона, Азиатско-Тихоокеанского региона. Такой проект мог бы, так сказать, финансироваться извне, и он бы послужил очень многим будущим перспективам развития торговли Российской Федерации со странами региона. Ну и бесспорно, надо каким-то образом находить какие-то новые слова в отношении транзитной политики через территорию Российской Федерации и железнодорожным транспортом, и автомобильным транспортом. И какие-то новые решения в отношении не оживления, а, по сути дела, создания по-настоящему транспортной магистрали в лице Северного Морского Пути.  Вот приблизительно, так сказать, небольшой перечень тех проблем, которые можно было бы каким-то образом изучить и включить. До этого форума осталось всего год и три месяца. Зная бюрократическую систему нашего управления, то это сегодня уже поздно говорить, потому что вот эти проблемы требуют не только формулирования, но и прохождения всех этапов согласования и т.д. Поэтому вот то, что мы делаем сегодня, должно быстро найти адекватное отражение в каких-то бумагах, в каких-то докладах, каких-то постановках вопросов перед правительством. Иначе мы подойдём к этому форуму, в общем-то, по-прежнему неподготовленные, и то, что действительно можно было бы превратить вот этот Владивостокский форум в Санкт-Петербургский форум 2006-ого года по своим результатам – вот эта задача не будет выполнена, если мы сегодня не начнём интенсивно работать. Благодарю за внимание.
А.В. Данильцев: Будут какие-нибудь комментарии?
Р.А.Наговицын: Минэкономразвития, Департамент оценки регулирующего воздействия, Наговицын. Я хотел бы поддержать предыдущих докладчиков, которые говорят о развитии конкретных направлений, и в связи с этим предложил бы учитывать именно позицию бизнеса в определении формы и глубины участия в АТЭС. Насколько они готовы будут, ну, взять на себе какую-то ответственность за те или иные результаты, которые мы ожидаем от этого. Потому что с одной стороны это неограниченные возможности, мы можем в них неограниченно так же влезть, с другой стороны надо понимать, какая за это будет цена. И я бы предложил провести всё-таки диалог с крупнейшими деловыми ассоциациями по опыту, как мы сейчас проводим ту же самую процедуру по оценке регулирующего воздействия, чтобы понять некоторые ключевые позиции, которые могут быть высказаны вот этими вот ассоциациями. И, если действительно не будет какой-то однозначной политики, то в любом случае всегда можно будет опереться на транспорт и энергетику, которые могут вестись государство. И, в общем-то, худо-бедно, но они действительно могут обеспечить ту нить связи Тихого Океана с Европой, допустим, и это очевидно совершенно. За ним и нам поможет свою инфраструктуру привести к каким-то стандартам.
А.В. Данильцев: Спасибо. Есть ещё желающие по поводу предложений, высказанных в докладе, как-то прокомментировать или что-то дополнить? Нет. Тогда спасибо. Уважаемые коллеги, мы ещё предполагали помимо общих вопросов коснуться ряда таких специальных областей, таких, как экология, инвестиции и интеллектуальная собственность. Так, вот у нас записывались для выступления представители Института Природопользования и Экологической Политики. Нету их, да? Тогда предлагается приступить к обсуждению вопроса об инвестировании. Мы специально попросили коллегу, которая будет это делать, и специально обратились к такому специалисту, который мог бы прокомментировать вопросы, связанные с правилами инвестирования, интересами в этой области России во взаимосвязи с конкурентной средой и условиями деятельности предпринимателей. Пожалуйста, слово предоставляется Алёшину Виктору Алексеевичу. Пожалуйста, только именно более концентрированно по вопросу именно возможных интересов России и потребностей.
В.А. Алёшин: Я хотел бы поблагодарить организаторов данной конференции за приглашение и очень кратко хотел бы затронуть несколько вопросов о интересах Российской Федерации во взаимодействии с АТЭС по вопросам инвестирования. Я постараюсь очень кратко выступить. Значит, дело в том, что если мы посмотрим с правовой точки зрения, то российское законодательство об иностранных инвестициях в целом принципам АТЭС удовлетворяет. И т.о., если рассматривать АТЭС как некую площадку, форум по выработке таких общих принципов и общих институтов, то у Российской Федерации, в общем-то, никаких особых интересов в АТЭС и нет. В то же время, президент Российской Федерации Дмитрий Анатольевич Медведев недавно выступал по вопросам инвестиционного климата в Российской Федерации. Он очень чётко обозначил круг проблем, которые у нашей страны существуют.  И это, как ни странно, проблемы, связанные ни с тем, что существует вовне, в наших международных отношениях, а это проблемы, которые, в первую очередь, связаны с проблемами внутри страны. Низкое качество государственного управления, неэффективное правоприменение, экономическая преступность, чрезмерное администрирование, технические барьеры, информационные барьеры, монополизм. И в связи с этим возникает вопрос – можно ли использовать международную площадку, такую, какой является АТЭС, для решения этих проблем? Мне кажется, что да. 
Это раз. А, во-вторых, как говорится, дьявол кроется в деталях, если мы начнём рассматривать, как я уже сказал, такие глобальные принципы, то всё хорошо. Но как только мы начнём смотреть применение отдельных инструментов экономической политики, то мы увидим, что Российская Федерация, в особенности наша экономическая политика, очень сильно отличается не только от стран развивающихся, но и стран развитых. То если мы начнём смотреть, будем говорить, что, всё-таки, Российская Федерация не является развивающейся страной, мы тяготеем к Европе, мы тяготеем к принципам либерализма, и просто начнём сравнивать применение отдельных инструментов в нашей стране с применением - ну можно рассматривать страны АТЭС, можно рассматривать страны Европы - мы увидим, что они отличаются. Т.о., как мне кажется, можно использовать площадку АТЭС и наше взаимодействие с АТЭС просто для понимания Российской Федерацией необходимости корректировки экономической политики по ряду параметров. Значит, если говорить про инструменты, то можно выделить их огромное количество. Практически любое решение правительства влияет на инвестиционный климат. Если же говорить о специфических моментах, которые влияют на приход иностранных инвесторов, на действия иностранных инвесторов, то можно говорить о льготах, можно говорить о налогах, можно говорить об административных барьерах, можно говорить об информационной политике государства или о деятельности, как правило, это деятельность агентства по содействию иностранным инвестициям. 
Что мы увидим? В части льгот. Во всём мире существуют льготы для иностранных инвесторов. Это объективная реальность. В нашей стране задекларирован принцип недискриминации, какого-либо отсутствия льгот, и, соответственно, соответствующих норм в законодательстве просто нет. В то же время на практике, когда инвесторы приходят, им льготы нужны, и государство им льготы предоставляет. Возьмём просто последний пример, который я помню – это разработка месторождения в Западной Сибири. Т.е. сначала были розданы лицензии, потом стало понятно, что разрабатывать месторождение без предоставления серьёзных налоговых льгот невозможно. На разработку данных месторождений отдельно были приняты решения о налоговых каникулах, после чего компании, которые ведут разработку на Каспии, затребовали таких же льгот, после чего решением правительства такие же льготы были предоставлены. Т.е., де-факто льготы существуют. Де-юре  какого-либо механизма общего по их предоставлению нет. Да, льготы по усмотрению. Т.е. сначала задекларировано, что льгот, а потом они появляются. В то же время за рубежом – Канада, США, Китай; т.е. можно рассматривать на примерах стран АТЭС, можно рассматривать и на примерах наиболее развитых стран; установлены потолки на предоставляемые льготы, т.е. есть акты, где говорится, что льготы не могут быть выше определённого уровня. А дальше существуют открытые перечни компаний, даже не компаний, а просто видов деятельности, которые для государства являются приоритетными. Если компания будет действовать в этой сфере, в этой отрасли, то она имеет право на получение льгот. Соответственно, есть соответствующие механизмы – обращаются за льготой, принимается решение по льготе. У нас  - то же самое, хотя этот процесс нигде не регламентирован, хотя де-факто это существует. Но при этом в законодательстве говорится «никаких льгот, никогда, никому, ни за что, всеобщее равенство». Как-то это нехорошо. Почему они нужны? На самом деле, ведь причина очень проста. Инвестор, когда он приходит, он сравнивает различные инвестиционные площадки. И он придёт на ту площадку, где ему работать удобно, выгодно и прибыльно. И т.о., выбор идёт не между тем, получит от этого инвестора государство 30% или получит государство от этого инвестора 10%, а придёт инвестор вообще или не придёт. Т.е. мы должны сравнивать не 10 и 30 – цифры условные – а не 10 и 0. А вот этого понимания, к сожалению, практически нет, и в результате у нас не только иностранные инвесторы не приходят, у нас отечественные инвесторы убегают из страны.  
Вторая группа инструментов – это налоговая.  Здесь уже речь идёт не об отдельных налоговых льготах, а как в целом функционирует налоговый режим. Специально готовясь к этому мероприятию, залез в интернет, посмотрел, на что жалуются предприниматели. Предприниматели жалуются на налоговые проверки, предприниматели жалуются на НДС, в общем-то, НДС не тот налог, который стимулирует активность. Но если опять же говорить о налогах, которые влияют на иностранных инвесторов, то в первую очередь налоги, так называемые «налоги у источника», сеть которых зафиксирована в наших договорах об избежании двойного налогообложения, и различные варианты ускоренной амортизации, которая есть при реализации проектов. Что мы видим? В начале 2000-х годов во всём мире прошла цепочка внесения изменений в эти соглашения. Т.е. появились новые модельные соглашения об избежании двойного налогообложения - раз. А во-вторых, картинка же стран-реципиентов и стран-доноров налогов меняется, страны осознали, что должны выполняться принципы нейтральности импорта капитала и нейтральности экспорта капитала.  Т.е. вот эти ставки по налогам, взимаемым с источника дохода, должны быть гармонизированы таким образом, что не должно быть выгодно капиталу приходить из одних стран и не выгодно из других. И наоборот, не должно быть ярких таких заинтересованностей, что при инвестировании в эту страну налоги оказываются маленькими в силу гармонизации этих стран, а при инвестировании в другую страну эти налоги оказываются очень большими. Насколько мне известно – я не являюсь большим специалистом по нашим двусторонним соглашениям, но, по-моему, вот эти изменения, которые во всём мире прошли в связи с появлением новых вот этих подходов, новых модельных соглашений, как-то нашу сеть  соглашений об избежании двойного налогообложения они затронули слабо. Т.е. те новые соглашения, которые заключались после 2000-ого года, это учитывали, старые соглашения так и остались без изменений. Следующая группа – это административные барьеры, и тут я в отличие от многих либеральных экономистов скажу, что наше законодательство по иностранным инвестициям здесь стало более удобным. Барьеры есть везде – страны не дают осуществлять инвестиции в приграничных областях; страны очень аккуратно относятся к инвестициям в стратегические отрасли; во всех странах существует запрет  - явный или неявный – инвестирования в ряд чувствительных отраслей (в первую очередь, это оборона. Здесь 57-ой ФЗ – законодательство об инвестировании в стратегические отрасли – на мой взгляд, несмотря на то, что это является действительно бременем для компаний, оно установило чёткие правила игры. Т.е. определён спектр чувствительных отраслей. По ним решения выносятся на правительство, правительственная комиссия принимает решения. За время функционирования этого закона практически все, кто обратился, такие разрешения получили, отказы просто единичны. 
Проблема, которая для инвесторов существует - это проблема раскрытия информации.  То, что мне известно, те проблемы, которые всплывают регулярно. Основное требование правительство – это раскрыть чёткую информацию по собственникам компании , т.е. кто стоит за иностранной компанией, которая приходит. И очень часто компании прячут следы своих владений в офшорах, соответственно, проблемы в этом. Здесь, я считаю, любая страна имеет право знать. Все равно эту информацию можно найти – кто реально стоит за компанией. Отличия в правилах Российской Федерации, опять же, если сравнивать со странами АТЭС, после финансового кризиса 1998-ого года, когда отток краткосрочного капитала очень сильно ударил по этим странам, это законодательство там было несколько ужесточено, и у нас оно является даже более либеральным, чем  у наших партнёров. Мне кажется, мы могли бы использовать этот опыт. Ещё чуть-чуть «зарегулировать» эти моменты, хотя такие барьеры, в том числе, и препятствуют иностранным инвестициям.  Но риск для финансовой системы, особенно в свете того, как мы прошли этот кризис, в случае повторения чего-то похожего на следующем витке лет через десять – 98-ой, 2008-ой, 2018-ый, наверное – может по нам ударить сильнее, чем то, как мы прошли кризис 2008-ого года. И что касается последнего – агентства по содействию инвестициям или информационная политика – то здесь у нас полный коллапс, потому что соответствующего подразделения в системе правительства нет. Де-юре за это отвечает Минэкономразвития. Одно время при Минэке функционировал российский центр содействия иностранным инвестициям, потом эти функции были отданы ГУПу «ИнформВЭС». В общем, на мой взгляд, работа была полностью завалена. Здесь даже не имеет смысла сравнивать, как функционируют агентства в АТЭС, как функционируют такие агентства в Европе, потому что соответствующей деятельности просто нет. Ключевыми моментами эффективности при деятельности такого агентства, на мой взгляд, является определение чёткого списка отраслей, которые являются приоритетными. Как правило, это крупные отрасли типа автомобилестроения, биотехнологии, но при этом выделяется очень узкий ряд подотраслей – разработка новых видов белка; разработка программного по отработке таких-то изображений такими-то методами; производство автомобильных компонентов, электроника таких-то видов. И это отрасли, подотрасли, даже производства, по которым сделана оценка, что с одной стороны у страны есть потенциал по развитию, а с другой стороны именно эти отрасли в данной стране дадут максимальный эффект.
К сожалению, соответствующей оценки, насколько мне известно, Минэкономразвития так ни разу и не проводило. Лет 15 назад, например, фигурировали списки, которые создавало Центральное Разведывательное Управление США о том, какие технологии в Российской Федерации опережают мировой уровень и являются критическими. Т.е. вот такие списки я видел. Списки со стороны наших правительственных структур по ключевым разработкам и проектам, которые могли бы быть успешны, к сожалению, мне не известны, и я считаю, что их просто нет. Причём, даже если они есть, они должны быть известны, потому что в этом и состоит задача агентства – привлечь ключевые технологии в ключевые моменты. Это то, что касается отдельных вопросов в применении отдельных инструментов политики. Теперь о тех задачах, наверное, даже более серьёзных, о которых говорил наш Президент. Мне кажется, АТЭС является тем форумом, который может эти задачи решить. И почему? Первое. В принципах АТЭС зафиксирована информационная открытость. Т.е. участие в деятельности этого форума может для нас как для страны задать те образцы наилучших практик и наилучших политик, которые в стране есть. А участие в этом информационном обмене – подвигнуть наши органы власти на изменение соответствующих норм, правил и процедур. Мне кажется, что Российская Федерация, когда будет возглавлять форум, могла бы выйти с инициативой по аналогии с ВТО. Вот как ВТО после ГАТТ внедрило организационные механизмы мониторинга торговой политики для разрешения торговых споров. В данном случае АТЭС не должна подменять собой ВТО, а вот в части инвестиционных правил, в части деятельности предпринимателей соответствующие механизмы в АТЭС могли бы быть созданы. Т.е. что такое механизм мониторинга? В рамках ВТО каждая страна где-то раз в три года… по ней создаётся два доклада. Один доклад готовит страна в целом. Другой доклад готовят зарубежные эксперты, и в том числе эксперты из стран, являющихся её партнёрами. И, соответственно, в первом докладе страна рассказывает, какая она хорошая, замечательная, как в ней всё прекрасно, а в другом докладе, который готовят другие заинтересованные лица, наоборот, указывается на те недостатки, в данном случае – торговой политики, с которыми сталкиваются страны-контрагенты. 
Очень часто то, что для участников хозяйственного оборота, которые действуют в этой стране, кажется очевидным, правильным и нормальным, на самом деле при сравнении с другими странами, или когда даётся оценка бизнесом, который действует не только в этой стране, но и за рубежом, оказывается удивительным и непонятным. Просто вот опять же, на что жалуются наши же предприниматели? Т.е. то, что нам кажется очевидным, понятным, нормальным. Но в то же время, если организация имела опыт ведения хозяйственной деятельности не только в Российской Федерации, но и за рубежом, она понимает, что это, в общем-то, не совсем так. Это наши требования по отчётности, в том числе для малых компаний; это режимы налоговых проверок; это таможенная процедура; это регистрация, когда с вас требуется нотариальное заверение всех документов ещё до регистрации, когда непонятные требования к капиталу, слишком низкие, когда необходимо иметь юридический адрес до регистрации; ну и т.д. и т.п. Ну, это вызывает удивление у компаний. Простой пример. Просто так получилось, что я в последнее время ездил в командировки во Вьетнам, в Корею, в Китай, т.е. вот страны, которые были ещё 15-20 лет назад в намного худшей ситуации, чем наша страна. Причём, худшей не только в экономическом плане, но и в административном плане. Что Вьетнам, что Китай – у власти находится коммунистическая партия, в стране царит государственный капитализм, а бюрократическая система, в общем, копировала систему Советского Союза. Особенно меня удивил Вьетнам. Время с момента появления бизнес-идеи до открытия предприятия занимает ровно неделю. Требования регулирования сведены просто к минимуму. Обложение налогом – 10%. И льготный период. В Китае, если вы работаете на экспорт, вы вообще не платите налогов и т.д. и т.п. Т.е., задача проверяющих органов – проверить не предприятия, а бюрократов, которые контролируют это предприятия. Задача полиции Китая – выявить не экономическое преступление на фирме, а не было ли фактов коррупции по отношению со стороны регулирующих органов.
Реплика: В Китае есть специально Торгово-Промышленное Административное Управление, его функции это как раз. Они контролируют и предприятия, и контролирующих инспекторов. А над ними стоит дисциплинарная комиссия ЦК КПК, которая контролирует и Торгово-Промышленное Управление.
А.В. Данильцев: Уважаемые коллеги, ну?..
В.А.Алёшин: Значит, я завершаю. На мой взгляд, для того, чтобы решить вот эти задачи в процедурах, о которых говорил наш Президент, мне кажется, можно запустить этот процесс информационного обмена, который эти же процедуры, к которым мы привыкли и уже просто не замечаем, позволить выявить. Второй момент. Опять же, когда я готовился к этому выступлению, я стал разыскивать сайт АТЭС, и я удивился. Несмотря на все вот эти декларации об информационной открытости, очень трудно там что-то найти. После того, как ты знаешь, как функционируют механизмы раскрытия информации в ОЭСР, после того, как функционируют механизмы раскрытия информации в ГАТТ (ВТО), после того, как сайт Мирового Банка, конечно, уже перегружен, там просто ничего найти невозможно, но информация не только собирается, но и раскрывается. В данном случае, в АТЭС информация вроде как собирается, но вопросы её раскрытия не дотягивают до тех стандартов, которые в мире есть, И поэтому мы не можем выйти с предложениями о сборе какой-то информации, потому что это всё было заложено в АТЭС ещё лет 10 назад, но механизмы мониторинга, т.е. не просто сбор информации, но и её оценка – т.е. соответствует страна принципам АТЭС, не соответствует она принципам АТЭС, продвинулась она на пути либерализации, не продвинулась, какие претензии (торговые вопросы в рамках ВТО, а вот по инвестиционным такого нет) у иностранных инвесторов. В открытом режиме, когда формируется доклад, это могло бы быть плюс вопросы раскрытия информации в самом форуме. Ну, если вкратце, то всё.
А.В. Данильцев: Пожалуйста, кто бы хотел прокомментировать?
Реплика: Как вы относитесь к использованию в России такого механизма, как государственно-частное партнёрство?
В.А.Алёшин: Вы знаете, я когда-то официально входил в рабочую группу Минэкономразвития по разработке закона о концессиях. Т.е. очень хороший, очень приятный для меня вопрос. Но законодательство о концессиях в Российской Федерации угробили, это не работает. Второй момент, которому я удивился во Вьетнаме и Китае – это дороги, построенные в рамках «Биоти». У нас законодательство, которое позволяет создавать стандартные «Биоти» и другие подобные проекты – оно отсутствует. В АТЭС есть модельный контракт о создании вот этих инфраструктурных объектов. В Российской Федерации голод на такие инфраструктурные объекты. Все попытки их запуска проваливаются. Вот это как раз тот элемент законодательства. Раз уже все наши внутренние усилия создать нормальное законодательство о концессиях, о государственно-частном партнёрстве. Им кто только не занимался, это же с 1994-ого года, по-моему идёт разработка соответствующего законодательства! То, что появилось, не устраивает никого. Ну раз мы не можем создать что-то своё, вот как раз тот вариант, когда можно просто заимствовать уже готовое, потому что оно работает в странах АТЭС. Давайте попробуем так сделать.
Реплика: А можно вопрос? Будьте добры, Вы упомянули льготы иностранным инвесторам в США. Не могли бы вы пояснить, какие отрасли, какие и что за льготы, и как это согласуется с запретом ВТО на специфические субсидии?
В.А.Алёшин: ВТО содержит запрет на те субсидии, которые предназначены непосредственно для поставок на экспорт. Когда завод в первую очередь обслуживает внутренний рынок, а поставки на экспорт идут, в общем-то, параллельно, нормы ВТО не настолько жёстки. Льготы, которые предоставляются в США очень разные. ОЭСР делал огромные обзоры, в 2005-ом году был огромный обзор. Основные формы предоставления: либо налоговые каникулы, либо субсидии из бюджетов. В первую очередь это делается на уровне штатов. На уровне штатов и городов. Отрасли: автомобилестроение и электроника. Вот где были зафиксированы крупнейшие льготы, льготы доходили там до миллиарда (900 млн., по-моему), это был автомобилестроительный проект. Второй по уровню – это электроника. Это строились заводы по проводникам.
Реплика: Прошу прощения, что вмешиваюсь, но просто по ходу дела. В ВТО неправильно говорить, что субсидии запрещены, там есть запрещённые субсидии, но это не значит, что их нельзя использовать, просто за них будут санкции. Формально как бы…
В.А.Алёшин: Это же очень известный теоретический феномен, когда города или штаты начинают конкурировать за приход инвестора путём предоставлению субсидий и инвестор торгуется. Это приводит к тому, что он получает максимально возможную субсидию, полностью компенсирующую всю выгоду штата или страны от прихода этого инвестора. И в штатах, и в Северной Канаде это заложено на уровне Бюджетного кодекса, ограничения на эти выплаты. А в рамках Европы функционирует специальное законодательство о государственной помощи, которое, соответственно, так же накладывает ограничения на масштаб этих выплат. Частично нормы этого законодательства инкорпорированы в антимонопольное законодательство, в конкурентное право, но следует признать, что с одной стороны не сильно это всё и работает, с другой стороны, поскольку мы с другими странами не конкурируем за инвестиции, нам не очень-то сильно это нужно.
Реплика: Я хотел прокомментировать по поводу стандартов раскрытия информации. АТЭС на самом деле уделяет этому достаточно много внимания. Они давно уже ввели практику, когда все документы, со всех абсолютно заседаний доступны на сайте. Там действительно есть закрытая часть, но пароль к этой закрытой части можно совершенно спокойно получить, обратившись в секретариат, они легко его дают. Кроме того, там в последние, если не ошибаюсь, три года стартовала инициатива по сбору и публикации централизованно информации по странам АТЭС. Правда, пока они не очень далеко продвинулись, просто публикуют информацию из доступных статистических источников – Всемирного Банка, ООН – но предполагают дальше перейти от публикации информации характера особенностей ведения бизнеса в отдельных странах, особенностей инвестирования. Т.е. это в планах, этим они занимаются.
В.А.Алёшин: То, что это задекларировано, это понятно. Надо различать, где слова и где дела. То, что это объявлено и движение в этом плане будет – это, наверное, да. А вот то, что Россия могла бы выступить с какими-то инициативами в данной сфере – мне кажется, это тот момент, где эта инициатива уместна и могла бы быть реализована.
А.В. Данильцев: Спасибо. Мне представляется, что это вопрос обоюдоострый, хотя, наверное, теоретически выглядящий очень красиво. Потому что мы все знаем, в общем-то, что благодаря ВТО в первую очередь, такие глобальные механизмы регулирования в торговле, в этой сфере, известны. Подбираются уже и к другим, к производственной части. А вот регулирование инвестиций – нет такого опыта. Были попытки, но они все провальные. И с этой точки зрения, конечно, очень заманчиво использовать АТЭС, сказать, что это вошло в историю, вот АТЭС, вот он – некий институт, который бы позволил мировому сообществу в этом направлении. С другой стороны это действительно такая острая проблема, потому что как мы понимаем, почему собственно не договорились? Потому что инвестирования – это гораздо более глубокие проникновения в суверенитет каждой страны, чем регулирование торговли и т.д. Поэтому конечно этот вопрос требует изучения, хотя так он представляется достаточно красивым ходом с точки зрения общей тенденции развития. У нас предполагался ещё из таких специальных вопросов – это вопрос об интеллектуальной собственности. И записывался Колятин Виталий Олегович. Тоже его нету, да? Хорошо, тогда, наверное, нам уже пора завершать. И у нас, собственно, я понимаю, остались из ещё присутствующих два коллеги, которые хотели бы выступить по общим вопросам мировой экономики и проблемам сотрудничества России с АТЭС. Это представители ИМЭМО  - Федоровский и Загашвили. Пожалуйста, кто бы хотел? У вас такие схожие темы.
В.С. Загашвили: Ввиду того, что время осталось немного, я своё выступление подкорректирую и постараюсь высказаться по тем вопросам, которые уже подымались в ходе обсуждения. Понятно, что в условиях глобализации обсуждать региональные проблемы без оглядки на остальной мир невозможно. Поэтому логично выглядит постановка вопроса об инкорпорировании региональных торговых соглашений в глобальную торговую систему. В данном случае речь идёт о ВТО и АТЭС. На мой взгляд, Россия не обладает достаточными компетенциями, чтобы инициировать и возглавить подобное обсуждение, хотя бы потому, что она ещё не член ВТО и будет ли – это  вопрос. Во всяком случае, к 2012-ом году. Дальше. Вот было предложение подобрать с воза ВТО вопросы, которые там не получилось обсуждать, сингапурские вопросы, ряд других, по которым сейчас идёт наибольшее противостояние. Можно в рамках АТЭС уже что-нибудь здесь сдвинуть. Вот посмотрите, почему не получается решить эти вопросы на уровне ВТО? Потому что изменилось соотношение сил, и развивающиеся страны во главе с Китаем, Бразилией, Индией заявляют о своих правах, о своих претензиях. На уровне АТЭС ведь то же самое противостояние, и я не думаю, что здесь что-то в практическом плане удастся сделать. Вот что касается предложения обсудить вопрос об улучшении инвестиционного климата в различных аспектах: и содействия инновациям, и содействия малому и среднему бизнесу, и содействие, то есть не содействие, а регламентация деятельности транснациональных корпораций. Это конечно, такой вечный вопрос, ну он может обсуждаться, и Россия здесь весьма заинтересована в обсуждении этих вопросов. Так называемые глобальные проблемы: продовольственная, энергетическая. Россия ведь относится к числу немногих стран, которые могут внести реальный вклад в решение, ну или смягчение мировой продовольственной проблемы. Энергетическая. Здесь понятно, что роль России достаточно высока, тем более в свете вот трагедии в Японии. На мой взгляд как-то Япония осталось без должного внимания со стороны международного сообщества, и поставить вопрос не только о помощи Японии, но и вообще об изучении этой проблемы с атомной энергетикой, я думаю, было бы вполне уместно. Тем более, что это вопросы безопасности, которые, как здесь говорили, американцы очень приветствуют, значит Россию в этом поддержат. Россия заинтересована в развитии всестороннего сотрудничества по линии науки, научно-технической и производственной кооперации, потому что таким путем она может получить доступ к новым техническим знаниям и так далее, это все известно. И вот в связи с темой освоения Мирового океана, которая здесь тоже звучала, почему бы не соединить вот освоение мирового океана с проблемами безопасности, которые тоже ярко проявились в последние годы, в связи с добычей минеральных ресурсов. Продовольственная проблема здесь же, это биологические ресурсы. И осуществление крупных международных проектов. То есть создание необходимой правовой среды и государственного, межгосударственного содействия для осуществления крупных проектов в области освоения мирового океана. Ну и конечно вопросы транспорта – и Транссиб, и Севморпуть – это все жизненные интересы России,  и конечно она заинтересована в том, чтобы их продвигали. Спасибо. 
А.В. Данильцев: Спасибо. 
А.Н. Федоровский: Уважаемые коллеги, я понимаю, что времени мало и что все уже устали, поэтому я постараюсь очень коротко, ну как получится, изложить свою точку зрения. Я не буду продолжать тему энергетического сотрудничества, транспортного, по-моему это вопросы, лежащие на поверхности, и люди, готовящие нашу тематику для обсуждения в АТЭС, это хорошо понимают и представляют, тем более, что в сегодняшнем нашем разговоре заявлено вот, так сказать, вопросы, относящиеся к региональной экономической интеграции. Хотя тоже если с транспортом, если коротко сказать, надо быть очень осторожным, потому что дело не в мостах, о которых я слышу уже 25 лет, занимаюсь этой тематикой, а в том, что окружает эти мосты, на выходе, на входе и те, кто занимаются этой проблемой, хорошо знают, что стоящие эшелоны в той же Находке и так далее, они связаны с состоянием нашей таможни. И с вот отказом многих наших партнеров в регионе пользоваться столь многобещающим Транссибом, они связаны вот системой организации всего этого процесса. Но вернусь к оценке вот ситуации в АТЭС. На мой взгляд надо отметить, что развитие диалога в рамках АТЭС, оно имеет свою логику. И если обратиться за вот последние, скажем, 20 лет, то можно увидеть как меняется постановка вопросов о региональном сотрудничестве и роли АТЭС в этом процессе. Особенно это, конечно, заметно вот в кризисный, посткризисный период, на примере тех встреч, форумов, которые состоялись в Сингапуре и в Йокогаме, и тому как готовится очередная встреча в США. О чем идет речь? Речь идет о том, что на первый план выходит такая проблема, как инновационное развитие в этом регионе. 
А если вот сейчас посмотреть с российской точки зрения, то можно использовать такой термин – проблема модернизации, стоящая в этом регионе, и она актуальна и для нашей страны на самом деле, но она актуальна и для Китая, для тех регионов, которые прошли уже большой путь развития и требуют выхода на инновационный путь развития, и для тех регионов, как скажем Северо-Восточный Китай, примыкающий к нам, который еще требует просто индустриальной, традиционной индустриализации, и для Южной Кореи, а теперь и Японии после этой трагедии, которая, конечно, воспользуется этой трагедией, это вызов Японии, но она сумеет ответить, и вот мы видим, что в общем более-менее близкие темы возникают в этом регионе, и страны будут искать этот выход на инновационном поле решения. Да, кстати сказать, такие же вот очаги современного модернизационного развития можно найти и в Юго-Восточной Азии, там очень... другое дело, что разные пути развития, очень неоднородный экономический рост в различных регионах, но и возникают в том же Вьетнаме, в той же Индонезии очаги перспективного роста. Второй вопрос, с которым сталкивается регион, это проблема дисбалансов в развитии, это проблема валютно-финансовой устойчивости, проблема сельского хозяйства, экологии, энергетики, подробно об этом говорить не буду. И соответственно АТЭС, как организация, ставящая задачи, вопросы, рамочные перспективы развития, она реагирует на это, тем более что в рамках Дохийского раунда переговоров ответы не удается получить. И такие страны, как США, Китай, Япония, глобальные по своей сути государства, они вынуждены приступить к решению вопросов на региональном уровне. Вот отсюда потребность в регулировании в рамках соглашения о свободной торговле, отсюда этот вот бум этой тематики, но понятно, что этот рост этих соглашений о свободной торговле, который придает импульс развитию, в тоже время ставит серьезные долгосрочные проблемы. Проблемы, связанные с чересполосицей правового поля, с тем, что нарушается принцип правил конкурентной борьбы в этом регионе, вообще в мировой экономике, когда Сингапур получает для своих транспортных компаний льготные возможности захода в японские порты, подключения к японской транспортной системе и всей системе услуг, и отсюда задача вот увязки этих соглашений, попытка связать их во что-то общее, единообразное. 
И наконец, на общий ход накладывает отпечаток проблема несбалансированного лидерства в этом регионе, присутствие США и Китая, и попыток в этом регионе как-то установить, увязать баланс интересов. Ведь дело в том, что хотя в последнее время шла переориентация экономического развития на Китай, в новой задаче, которая ставится, они связаны с возможностями Соединенных Штатов. Поскольку инновационные базы развития – это все-таки США. Здесь альтернативой не являются не то, что Китай, даже Япония не может стать полной альтернативой. И в связи с этим мы видим, как развиваются события. Вот это появление, активизация американской политики в этом регионе и активизация курса Обамы, который пытается за счет роста, интенсивного роста отношений со странами Восточной Азии добиться улучшения внешнеэкономического баланса и добиться экономического роста. В конечном итоге это находит свое выражение пока вот в американской политике поддержки тихоокеанского партнерства. Как мы можем в этой связи выглядеть на этом фоне? К сожалению, здесь уже упоминалось, что наши экономические интересы весьма ограничены, возможностей у нас не много, но тем не менее, я думаю, что ситуация такова, что мы просто не можем уйти просто от этой тематики, тем более что здесь затрагиваются важные вопросы, которые нас интересуют. Это вопрос прежде всего научно-технического обмена, который обсуждается в рамках 9 государств-участников Тихоокеанского партнерства. И мы не являемся ни членом ВТО, ни являемся членом Тихоокеанского партнерства, но ведь задача АТЭС – это постановка крупных вопросов, которые актуальны не только для России, но и для других государств. И в этом плане для нас вот вычленение из общей тематики обсуждений Тихоокеанского партнерства вот вопроса доступа к современным технологиям, вообще технологического сотрудничества в регионе, что является сейчас актуальнейшей темой помимо промышленной кооперации, которая интенсивно развивается в этом регионе, по крайней мере в течение последних 10-15 лет, это тема выходит на первый план. И вот здесь наша страна, она могла бы зацепиться за эту тематику и поставить вопрос о необходимости активизации и улучшения возможностей кооперации в инновационной сфере, тем более что страны региона нас могут поддержать, поддержать может та же Южная Корея, поддержать может и Вьетнам, которые так же заинтересованы в этом вопросе. США, как в общем страна, имеющая только плюс в торговле инновациями, она заинтересована в ужесточении правил, относящихся и к интеллектуальной собственности и вообще правил регулирования инновационной сферы, используя естественно свои преимущества здесь. 
Другие страны заинтересованы в том, чтобы найти баланс, чтобы учесть интересы потребителей инновационных товаров, а отсюда тема, которая может быть заявлена, подана нами в увязке, повторяю, с модернизационными вопросами, вопрос, который может нам здесь отвечать каким-то интересом. Поскольку АТЭС не решит, она не сформулирует какие-то конечные правила, положения, но она задает рамки диалога, и эти рамки диалога учитываются другими странами, и США хотят подготовить к встрече АТЭС какую-то основу договорную в рамках Тихоокеанского партнерства. Вопрос удастся или не удастся. Сейчас педалируется такой вопрос, что в общем-то успешно проходят переговоры, удастся что-то предложить к встрече в Гонолулу. Я оставляю это пока за рамками, главное, что я думаю, что какую-то сумму вопросов США представят к переговорам в этом году, но на этом вопрос не закончится, он будет продолжен, и естественным образом нам придется как-то отвечать и реагировать на этот вопрос. Повторяю, мы пока присутствуем в этом регионе очень слабо, и мы не можем задавать какие-то рамки переговоров. Оставляем, повторяю, вопрос про энергетику. 
Другое дело, что нам важно вычленять в вопросах, которые существуют, в тенденции, которая происходит в этом регионе, те темы, которые отвечают нашим интересам. Вот эта тема может быть одним из таких вопросов. Так же как и сопряженные с этим стандарты и всякие так сказать темы и вопросы. Это тема, которая очень актуальна, поскольку восточноазиатские страны – Китай, Япония, Южная Корея – в общем склоняются к тому, чтобы принять активное участие самим в определении экономических стандартов, технологических, инновационных стандартов, дабы отстоять свои конкурентные преимущества в этой деловой борьбе. США, как страна - инновационный лидер, она настаивает на своих приоритетах в выработке международных стандартов. Тоже нам важно в этой связи заявить, что такая проблема существует, и что мы можем ее поставить на обсуждение, и этот вопрос нас интересует как потребителей продукции, которая возникает в этом регионе, и возможных участников международных обменов. Вот к слову сказать по поводу наших, так сказать, интересов и участия в международных обменах. Я хотел бы поддержать вот то, что заявил г-н Наговицин, о том, что наше обсуждение и идеи, которые мы выдвигаем здесь, должны учитывать точку зрения бизнеса. Вообще, это азбука для всех участников международных обсуждений в тех же самых встречах в рамках АТЭС. Единственное, мы очень плохо представляем, а какие, собственно говоря, интересы нашего бизнеса, где  у него узкие места, что ему мешает, и что можно было бы учесть и пробивать в ходе этих переговоров. Конечно АТЭС – это межгосударственная организация, но за спиной всех этих стран стоит бизнес с его интересами. 
Мы присутствуем в регионе только одной ногой, государственной. И наш там бизнес пока, в том числе и в энергетической сфере, конечно тоже государственный бизнес, это квазичастный, даже если когда он частный бизнес, присутствует. Но все-таки есть какие-то попытки наших других корпораций выйти на рынок с химической продукцией, с пищевой продукцией в эти страны, с другими товарами, с металлургией. Что им мешает, как мешает? У нас нет такого четкого представления об этом. Бизнес и государственные органы, на мой взгляд, и тем более экспертное сообщество, разобщены, и у нас нет здесь согласованной единой позиции. Поэтому очень часто разговоры приобретают такой общий характер или исторический, это вопрос, который требует, на мой взгляд, немедленного решения. Вообще, я глубоко убежден, по-моему я не один раз уже говорил, что форум АТЭС надо использовать не только вовне, для выработки наших каких-то подходов для сотрудничества с нашими внешними партнерами, но и обратить вот этот год подготовки съезда на нашу собственную страну, на наш бизнес, показать, что вот есть регион, есть там процессы, которые могут представлять для него интересы, и использовать для того, чтобы привлечь внимание нашего бизнеса к этому региону, понять его интересы и перспективы. Спасибо большое.
А.В. Данильцев: Большое спасибо. Уважаемые коллеги, кто хотел бы прокомментировать или может быть еще высказаться? Пожалуйста.
О.А. Понизова: Спасибо большое. Ольга Понизова, «ЭКО-Согласие». У меня два коротких комментария. Во-первых, по поводу выступления о том, что вот за переговорами, в том числе в рамках АТЭС, должны  стоять интересы бизнеса. Безусловно, очень важно интересы бизнес, развития предпринимательства и так далее, но азбука международных переговоров сейчас является не только учет интересов бизнеса, а и гражданского общества в широком смысле. И вот с этой точки зрения, мне кажется, очень важно вовлечение более широкого круга групп, для того, чтобы и либерализация торговли,  и все вот эти процессы способствовали действительно устойчивому развитию, не только интересам бизнеса, а и борьбе с бедностью, решении социальных проблем, экологических и так далее. Второй комментарий касается вопроса, который здесь заявлен в повестке дня, но вот, к сожалению, не было докладчика по поводу экологических товаров и услуг. Действительно, как говорилось, отрадно то, что вопросы охраны окружающей среды сейчас все больше отражаются на различных уровнях, в том числе и в международных торговых переговорах. 
И я хотела отметить, что либерализация рынка экологических товаров и услуг стоит как на повестке дня АТЭС, как вот по предыдущим декларациям, а так же «зеленый рост», который здесь тоже заявлен, и так же вопрос о снятии тарифных и нетарифных барьеров для экологичексих товаров и услуг стоит на повестке дня раунда тороговых переговоров в Дохе. И поэтому этот вопрос действительно очень важен для России, с ее огромными экологическими проблемами, в том числе загрязнением воздуха, воды, отходами, химическая безопасность, Больший доступ к товарам и услугам природоохранного значения помог бы нам решить вот эти вот проблемы. И поэтому, мне кажется, очень важно определить вот интересы России в этой области, где нам действительно нужен больший доступ к товарам природоохранного назначения, какие товары и технологии из этой области мы могли бы продвинуть и где вот, как например Китай, мы могли бы использовать либерализацию для наращивания нашего потенциала в этой области. И вот мне кажется, такие исследования, они проводились несколько лет назад, в частности наш Центр принимал в этом участие по заказу Министерства экономического развития и торговли, и мне кажется сейчас надо обновить и здесь на этой основе выработать свою позицию. И что касается председательства России в АТЭС безусловно, мне кажется, в такой важной сфере могли бы быть какие-то инициативы, которые дали бы импульс этим процессам, но здесь еще много зависит от того, насколько успешно и когда закончится раунд торговых переговоров в Дохе, потому что, как я говорила, это вот одно из направлений. Это надо учитывать. Но эта сфера очень важная, мне кажется, ее надо развивать в дискуссиях по поводу подготовки председательства в АТЭС. Спасибо. 
А.В. Данильцев: Большое спасибо. Пожалуйста.
А.В. Островский: Вот я хотел бы присоединиться к мнению выступающего, в частности Федоровского из ИМЭМО руководителя Центра Азиатско-Тихоокеанского региона в том, что мы прежде всего вот это наше председательство в АТЭС должны прежде всего постараться как-то сориентировать на Россию, на себя. И в частности вот уже я давал короткий комментарий по поводу состояния нашей инфаструктуры на Дальнем Вотсоке, ну при данном состоянии инфраструктуры тут в общем-то мало что может быть решено. Вот как раз опять же вот господин Алешин очень интересно сделал выступление по возможностям инвестиций, по инвестиционному режиму, я не случайно задал вопрос о том, как у нас обстоит дело с государственно-частным партнерством. Дело в том, что у нас до сих пор нет единого закона, но это и во многих странах его тоже нет, но что у нас на практике получается – у нас все субъекты Российской Федерации сами для себя делают свои, скажем так, областные или местечковые законы о государственно-частном партнерстве. Что в итоге получится, когда все восемьдесят три субъекта РФ завершат эту работу, я думаю, что к нам ни один нормальный инвестор не придет, и инфраструктуру строить нам придется, исходя из своих так скажем возможностей нашего государственного бюджета, а наш государственный бюджет, скажем так, он совсем, совсем не резиновый. Вот, и как раз вот это первый момент, то есть нам все-таки в ближайшие два года надо обратить внимание именно на состояние экономики, прежде всего на состояние транспортной инфраструктуры, вот совсем недавно была опубликована в журнале «Проблемы Дальнего Востока» первый номер 2011 года статья проректора Красноярского Университета транспорта Нехорошкова. И там как раз карты очень интересные до 2030 года, карты о развитии нашей железнодорожной сети, ну на сегодняшний день вот эти карты, там Трансамериканская магистраль, там Якутия, вдоль северного морского пути железные дороги. То есть там довольно интересные все вот эти проекты, включая соединение с Транскорейской магистралью, но исходя из состояния дел на сегодняшний день, я это, к сожалению, вынужден расценивать только как научную фантастику, хотя наше дальнейшее сотрудничество в АТЭС в значительной степени связано с тем, можем ли мы реализовать вот эту фантастику в реальность. 
Ну и самое последнее короткое замечание – это все-таки я еще раз прихожу к такому выводу, что нам надо,  в общем-то, где-то ориентироваться на Китай. Да, я согласен вот с мнением опять же одного из предыдущих выступающих, что где-то еще в 84 году, конечно, у нас все было более передовое, чем в Китае. Это когда уже там шел восьмой год реформы. На сегодняшний день какой аспект законодательства ни возьми мы существенно отстаем, я беру, например, даже классическую область привлечения иностранных инвестиций. Вот в Китае, например, существуют четкие понятные правила игры, и по этим правилам игры играют все иностранные инвесторы. Выделены 4 списка отраслей, первый список поощряется, второй список разрешается, третий  список допускается, четвертый список запрещается. Вот выделены особые экономические зоны, которым даются определенные льготы,  в одной зоне такие-то льготы, в другой зоне такие-то льготы, налоговые каникулы, существует при регистрации предприятий принцип одного окна и так далее, и так далее. То есть иностранный инвестор, который входит на территорию либо в режиме государственно-частного партнерства, либо просто на создании СП, он четко и ясно себе представляет, что его ждет на территории КНР. Пускай там даже и налоги высокие, пускай там и прибыль небольшая, но он точно знает, что он эту прибыль получит, что он составляет бизнес-план, исходя из этой прибыли. Когда иностранный инвестор входит на нашу территорию, РФ, он этого ничего просчитать не может, более того, например, когда рассматривается, например, вопрос государственно-частного партнерства в тот же Зеленоград, в Дубну, и даже в тоже Сколково, там обычно, как правило, в законе действует – «и другие законы Российской Федерации». Когда значит иностранный инвестор задает реальный вопрос: «А что такое другие законы РФ?» - «Ну там жизнь покажет». Понимаете? Вот я не случайно задал вопрос – по усмотрению вышестоящих организаций, а инвестор иностранный, он по усмотрению не хочет, вот это вот понятие по усмотрению, он хочет четко - вот у меня в законе прописано, пусть плохой закон, пускай налоги высокие, но я точно буду знать, что я получу. Хотя вот например был совсем недавно бизнес - деловой клуб - это Торгово-промышленная палата организовывала круглый стол по поводу юаня, так вот там банкиры все в один голос говорят, мы согласны на любые законы, хоть самые плохие, мы к ним приноровимся, проблема  одна – чтобы они не менялись слишком часто, чтобы правила игры, чтобы как говорится судья не играл сам в футбол, вот что нам нужно. И вот как раз когда мы обсуждаем все проблемы в АТЭС, мы в общем-то сталкиваемся с тем, что нам четко надо вот создать эту самую инфраструктуру для ведения бизнеса, потому что вот за прошлый год только в Китай пришло, вы только вдумайтесь, 106 млрд. долларов иностранных инвестиций за год. Вот в России, к сожалению, мы об это цифре можем только мечтать. Я  просто вот призываю именно прислушаться к тезису профессора Федоровского, что надо пока прежде всего значит помимо того что мы выдвигаем вот эти наши основные отрасли, в рамках нашего председательства, там транспорт, инвестиции, вернее инвестиции в инновации, транспорт, инфраструктура, энергетика, вот, мы все-таки должны за эти два года обратиться сами на себя и создать у себя какую-то, так сказать, нормальную инфраструктуру, хотя бы в рамках государственно-частного партнерства, для того чтобы азиатская часть не так сильно отставала от европейской. Спасибо за внимание.
А.В. Данильцев: Спасибо. Кто хотел бы еще выступить?
Е. Я. Островская: Можно я? Спасибо. Островская, Высшая школа экономики. Я буквально два слова, потому что мы сегодня, я надеюсь, продвинулись, так сказать, и был высказан ряд очень серьезных предложений по поводу наполнения повестки дня нашего председательства, но все-таки тема нашего круглого стола в основном была – это наполнение повестки дня в области либерализации торговли. И честно говоря, вот у меня не сложилось впечатления, что мы сегодня к какому-то знаменателю, может быть даже не совсем общему, но хоть какому-то пришли. Потому что то, что АТЭС – форум, где обсуждается очень широкий круг вопросов, это понятно, это интересно, и так сказать каждый раз, каждый год какие-то новые вопросы, но вопросы либерализации торговли стоят на каждом форуме АТЭС. Что касается позиции России, если мы посмотрим комментарии наших позиций в Йокогаме на прошлом саммите, то нас назвали observed, да, по поводу выполнения «Богорских целей». Мы не высказали никакой конкретной позиции России по поводу продвижения к «Богорским целям». Значит хотя, собственно говоря, этот вопрос обсуждался и хотя был установлен 10-15-20 год, когда так сказать дата достижения целей по либерализации торговли для соответствующих групп стран, и эти сроки отложили, этот вопрос обсуждался, и мы не заняли никакой позиции. В начале года мы уже внутри страны  решаем для себя, что одним из приоритетов нашего председательства должны быть вопросы либерализации торговли, мы должны занять какое-то место, более определенную позицию по этому поводу. 

Понимаете в чем дело,  я согласна, это связанные вопросы, это кстати было в интервью Шувалова, что одним из приоритетов России должны быть, председательства Росси в АТЭС, должен быть вопрос о либерализации торговли, и что почему бы, так сказать, это кстати тесно связали, почему приоритет номер два - это региональная интеграция в регионе, потому что она идет, хотим мы этого или не хотим, можем мы на это влиять или не можем, но это процесс объективный, так сказать, пусть эта региональная интеграция развивается на базе АСЕАН, но все страны АСЕАН – члены АТЭС, и они заключают соглашения о зоне свободной торговли с теми странами, которые входят в АТЭС. Значит, если мы входим в ВТО, понятно, что так сказать для нас это тоже проблема достаточно интересная, если мы не входим, на мой взгляд, тем более, потому что, собственно говоря, это единственный инструмент, где и в рамках которого... вернее единственный форум, в рамках которого мы в какой-то степени способны влиять или участвовать в разработке многосторонней или совершенствовании многосторонней системы торговых переговоров. Но здесь вот как раз, на мой взгляд, больше вопросов, чем ответов, если мы превращаемся из наблюдателя в отношении процессов либерализации торговли в рамках АТЭС в участника, то на что мы готовы пойти. Понимаете, в чем дело? Здесь главное – во что упирается эта проблема, это наши отношения ну с крупнейшими государствами АТЭС, прежде всего с Китаем, конечно же, да, и видимо пока, как сегодня говорили, это Вьетнам, Новая Зеландия, это только две страны, это слишком, на мой взгляд, мало, если мы все-таки ставим приоритетом вопросы либерализации торговли, значит надо посмотреть, с какими еще странами АТЭС мы готовы, ну если не заключать соглашения о зоне свободной торговли, то по крайней мере идти по пути дальнейшей либерализации, подчеркиваю, независимо от того, вступаем ли мы, мы все-таки каким-то образом стараемся, да, вступить в ВТО, значит мы приводим свое законодательство в соответствие с международными требованиями, и может быть даже начать с того, чтобы расширить круг, от Вьетнама и Новой Зеландии прейти все-таки к еще каким-то государствам, если не 21 экономика, то по крайней мере хотя бы десяток, с которыми мы могли бы продвигать. Вот, на мой взгляд, задача предстоящих месяцев по выработке приоритетов, это все-таки торговля. Нам не обойтись без этого, он все равно будет обсуждаться на саммите, и вот здесь, мне кажется, эта выработка более четкой позиции России представляется приоритетной. Спасибо. 
Реплика: Простите, можно мне один вопрос к выступающей? Скажите, пожалуйста, как Вы думаете, наш бизнес согласится торговать на юане? 
Е.Я. Островская: Ну Вы понимаете в чем дело, мне трудно отвечать за весь наш бизнес, но наш бизнес к чему может быть не готов, но тем не менее есть объективные процессы, ведь правильно? И потом почему мы должны сразу вот торговать.
Реплика: Вот сегодня и сейчас, вот не доллары вы будете получать, а юани?
Е.Я. Островская: Ну в БРИКе же пришли к соглашению о том, что это возможно. Может мы рубли будем получать, или китайцы будут получать рубли. 
Реплика: В БРИКе там или какой организации пришли, я понимаю, а вот конкретный бизнесмен Иванов, который торгует нефтью там, газом ли...
Реплика: Думаю, что Иванов, конечно, вряд ли согласится получать юани сегодня, но тем не менее, понимаете в чем дело, надо тоже какие-то меры принимать к тому, чтобы подключаться, как бы для нас не было неожиданностью то, что происходит в рамах мировой экономики будущего. 
А.В. Данильцев: Уважаемые коллеги, кто еще хотел бы высказаться? Мы как бы в общем-то я думаю, что исчерпали намеченный на заседание лимит времени. Я хотел бы поблагодарить всех за участие. Я думаю, что дискуссия была полезной, хотя действительно прозвучали некоторые, на мой взгляд, интересные предложения. И в любом случае обмен точками зрения был очень полезен. С другой стороны, все-таки  наше сегодняшнее мероприятие, мне кажется, показало, что мы еще не очень для себя сами поняли, что мы вообще хотим от участия в АТЭС, и, к сожалению, исходя из многих выступлений, это понятный процесс. Были и другие примеры подобные, ну на самом деле не хочу никого иметь в виду и полностью это и к себе отношу, да, ко всем нашим коллегам, но самое большое, на что мы сейчас готовы в АТЭС – это жаловаться, к сожалению. Но такая позиция, она исключается. Это не последнее мероприятие,  и не последний случай обменяться мнениями, и поговорить по этому поводу, с чего-то надо начинать, но я думаю, что нам все-таки нужно более точно для себя прежде всего понять чего мы хотим от себя вот, и что у нас не так. И этот подход, он тоже вполне разумный и, наверное все помнят, сейчас мы про это уже забыли, что одним из важных аргументов начала процесса ВТОшного было, так сказать восприятие правил ВТО с точки зрения совершенствования там собственного законодательства. Но с другой стороны, все-таки я думаю, там уже переросли, уже научились. Вот, я думаю, что не надо повторять полностью эмбриональный пусть, и с АТЭСом, который вот у нас был, и все-таки наряду с этой проблемой, потому что действительно, наверное, у нас есть такие элементы, по инвестициям в частности, поскольку в отдельных странах положение лучше, чем у нас, но с точки зрения международного регулирования, оно у нас ничуть не хуже, чем у всех остальных. В принципе, здесь есть, наверное, смысл на равных, но все-таки нам нужно понять, что мы хотим от наших партнеров прежде всего. 
Мы говорим о том, что надо создавать инфраструктуру, совершенно правильно, но это надо трансформировать в какие-то требования к нашим партнерам, что мы хотим, денег, технологии, людей, чтобы они копали землю. А исходя из этого уже будут какие-то меры проявляться, и тогда мы поймем, чего мы хотим, и с чем нам надо выходить, с какими инициативами, как встроить их в существующую структуру вопросов АТЭС, потому что встроить можно, что угодно, куда угодно, было бы желание. И поэтому прежде всего, надо обратить внимание на то, чего мы, собственно, хотим от наших  партнеров. Потому что здесь от нас этой формально защитной позиции такой, вот то, что ВТО скажем нельзя полностью здесь копировать, потому что эта проблема enterance ticket, которая есть в ВТО, действительно очень много сил было положено. Здесь собственно этой проблемы нет, поэтому здесь надо не боясь, сразу выдвигать, у нас есть все юридические права выдвигать свои предложения активные, то есть если мы реально ничего не хотим от наших партнеров, чтобы они нас оставили в покое, тогда, наверное, здесь можно так сказать. Вот как Владимир Николаевич предлагал разные сценарии участия, пассивные и прочие, но тогда у нас получится, что это будет хуже, чем тот не совсем удовлетворительный опыт как вот было сказано в докладе – участия в других форумах. Поэтому здесь, прежде всего надо как-то нам подумать о том, какие все-таки требования мы должны выдвинуть к своим партнерам, чего мы хотим, а дальше это трансформировать в те инструменты, которые есть в рамках АТЭС. Если их нет, то можно чего-нибудь новенькое придумать. 
Я честно говоря не специалист в этой области, судя по документам в прошлом году Россия выступила с инициативой в области госзакупок по электронным системам торговли, наверное, это не наша сильная сторона, но тем не менее. Вот поэтому здесь я думаю поле для деятельности все-таки  больше, чем мы сегодня сказали. Видите сегодняшняя дискуссия показывает, что мы больше внутрь обращены. И здесь действительно было сказано много, внимание уделялось бизнесу, но с другой стороны бизнес – ну бизнес равняется доступу на рынок в торгово-политических терминах. То есть,  а какие моменты у нас могут существовать с точки зрения вскрытия рынков наших партнеров. То есть все эти инициативы и так далее, как правильно было отмечено, американцы не потому выступают за усиление режима защиты интеллектуальной собственности, что это им доставляет удовольствие эстетическое, а потому что это обеспечивает интересы по доступу на рынок американской продукции, прежде всего программных продуктов и так далее, технических разработок и прочее. На самом деле вполне есть и такие нейтральные моменты, связанные, например, обучением и так далее. Ну почему бы российской стороне, и нам с вами, здесь не подумать, а что можно было бы сделать здесь, это capacity building. То есть, какие ресурсы, может быть нам следовало бы поддержать какие-то инициативы, где мы могли бы получить какие-то ресурсы для наращивания своих возможностей, где-то использовать свои, потому что есть отдельные направления, сегодня они не были заявлены, может быть поэтому так получилось, борьба со стихийными бедствиями, например, и прочие. Но вот очень хороший опыт, и вот все здесь можно было бы продвинуть это тоже работа и  авторитет страны, и бизнес, в том числе. 
Поэтому я думаю что наш проблема –сегодняшней дискуссии в том, что мы не очень хорошо себе представляем, а что нам нужно именно от партнеров, мы хорошо знаем свои проблемы – это замечательно, но что нам требуется здесь от партнеров, то есть активной позиции пока, к сожалению, мы у себя сами не получили. А реально проявлять активность в такой ситуации на переговорах было бы странно. Поэтому я думаю, что на будущее у нас стоит такая задача. Что ж касается сегодняшних результатов, то, несмотря на то, что мы сами, наверное, про себя чувствуем, я думаю, что результат есть и все плоды наших сегодняшних усилий, они наверняка не пропадут даром, поскольку будет подготовлен специальный материал. Не случайно мы все говорим в микрофоны, будет стенограмма  подготовлена, на ее основе будут подготовлены соответствующие записки. Это как бы ход работы, который предусматривается, будут подготовлены соответствующие записки, и дальше они будут представлены по назначению руководству Минэкономразвития, в частности. И будут использованы при подготовке и текущих мероприятий, и постепенно при формировании дальнейшей позиции России в АТЭС. И я совершенно уверен, что эту позицию, нам общими усилиями, конечно, удастся сформировать очень и очень эффективную. К сожалению, некоторые коллеги не смогли быть у нас сегодня, некоторые по болезни, как выяснилось, внекоторые в силу других технических причин, но тем не мене времени нам даже не хватило, то есть это свидетельствует о том, что, несмотря на трудности, интерес у нас большой, и я надеюсь, что с каждым мероприятием  все более и более мы будем именно приближаться к конкретике предложений по нашему председательству в АТЭС. Всем большое спасибо, и хотелось бы поблагодарить коллег и тех, кто здесь присутствует, и тех, кто уже нас, так сказать, покинул, и поблагодарить за участие, за тот вклад в дискуссию, который был сделан, и пожелать дальнейших успехов. Спасибо.